Эрик Сати/Список сочинений почти полный/Часть третья

Материал из Wikitranslators
(Различия между версиями)
Перейти к: навигация, поиск
(Преждесловие: слово есть такое)
(Преждесловие: по пальцам)
Строка 32: Строка 32:
 
Эти обыватели, этот банальный субстрат жизни (или [[ru.wp:бентос|бéнтос]]), увлечённо занятый повседневным процессом добывания, потребления, переваривания и обратного извергания продуктов собственной жизнедеятельности, как всегда наплевал — туда, на ''Главное''. Потому что его не имел (никогда) и не знал (так же). Все они, как единый организм человеческого общества, стаи, вида —всякий день — обыденно просыпались, суетились, размножались, миллионами убивали друг друга в мировой войне, старели, болели и бесследно исчезали, как и полагается всякому живущему или жившему организму. Так было. И так есть... до сих пор (и здесь я не стану [[ru.wp:Колумб, Христофор|открывать Америку]], равно как и [[ru.wp:Вашингтон, Джордж|закрывать её]] обратно). Однако Эрик Сати, которому они предоставили полное право поступать точно таким же образом и жить <big>как все</big>, (так у них принято от века!) — он попросту не мог последовать их совету... или примеру. Да, второе выглядит значительно точнее. Он попросту не мог последовать их примеру и жить как они — по одной простейшей причине: он ''не был'' одним из них.<ref group="комм.">«Он не был одним из них» — очень точная с точки зрения психологии фраза, имеющая в хоми́стике значение ''термина'', одного из основных. Однако здесь я решительно уклоняюсь от дальнейших пояснений..., и оставляю примечание незаконченным. По той же причине, что и Сати. В конце концов, чем я хуже? (как спросил однажды дяденька [[ru.wp:Диоген|Диоген]] у [[ru.wp:Платон|Платона]])</ref> Обывателем. Бюргером. Буржуа. «Фармацевтом», наконец. А потому — единственное, чем он мог ответить на их невнимание, непонимание и небрежение — это было бездействие. Бездействие в виде протеста. Или наоборот. Как ребёнок, как маленькое прекрасное животное, — обиженный ими, он больше не стал им ничего дарить. — «Ни пяди родной земли врагу». Хорошая мысль. «Ничего просто так». Только за мзду. Только на заказ. Словно поставив перед их обезьяньими физиономиями зеркало..., пускай смотрят, пускай кривляются на здоровье. В конце концов, кто же как не они сами! — устроили свой мир таким макаром (по своему образу и подобию, как один известный [[ru.wp:Бог|композитор]]). А потому: идёт! По рукам. «Сегодня деньги, завтра стулья». Именно потому стульев оказалось так немного. Меньше двенадцати. Значительно меньше.<br />
 
Эти обыватели, этот банальный субстрат жизни (или [[ru.wp:бентос|бéнтос]]), увлечённо занятый повседневным процессом добывания, потребления, переваривания и обратного извергания продуктов собственной жизнедеятельности, как всегда наплевал — туда, на ''Главное''. Потому что его не имел (никогда) и не знал (так же). Все они, как единый организм человеческого общества, стаи, вида —всякий день — обыденно просыпались, суетились, размножались, миллионами убивали друг друга в мировой войне, старели, болели и бесследно исчезали, как и полагается всякому живущему или жившему организму. Так было. И так есть... до сих пор (и здесь я не стану [[ru.wp:Колумб, Христофор|открывать Америку]], равно как и [[ru.wp:Вашингтон, Джордж|закрывать её]] обратно). Однако Эрик Сати, которому они предоставили полное право поступать точно таким же образом и жить <big>как все</big>, (так у них принято от века!) — он попросту не мог последовать их совету... или примеру. Да, второе выглядит значительно точнее. Он попросту не мог последовать их примеру и жить как они — по одной простейшей причине: он ''не был'' одним из них.<ref group="комм.">«Он не был одним из них» — очень точная с точки зрения психологии фраза, имеющая в хоми́стике значение ''термина'', одного из основных. Однако здесь я решительно уклоняюсь от дальнейших пояснений..., и оставляю примечание незаконченным. По той же причине, что и Сати. В конце концов, чем я хуже? (как спросил однажды дяденька [[ru.wp:Диоген|Диоген]] у [[ru.wp:Платон|Платона]])</ref> Обывателем. Бюргером. Буржуа. «Фармацевтом», наконец. А потому — единственное, чем он мог ответить на их невнимание, непонимание и небрежение — это было бездействие. Бездействие в виде протеста. Или наоборот. Как ребёнок, как маленькое прекрасное животное, — обиженный ими, он больше не стал им ничего дарить. — «Ни пяди родной земли врагу». Хорошая мысль. «Ничего просто так». Только за мзду. Только на заказ. Словно поставив перед их обезьяньими физиономиями зеркало..., пускай смотрят, пускай кривляются на здоровье. В конце концов, кто же как не они сами! — устроили свой мир таким макаром (по своему образу и подобию, как один известный [[ru.wp:Бог|композитор]]). А потому: идёт! По рукам. «Сегодня деньги, завтра стулья». Именно потому стульев оказалось так немного. Меньше двенадцати. Значительно меньше.<br />
 
А как хотелось бы... хотя бы ещё одного лишнего... стула. На том месте, где ничего нет. До сих пор. И уже никогда... не будет. Благодаря вам, мои драгоценные...<br />
 
А как хотелось бы... хотя бы ещё одного лишнего... стула. На том месте, где ничего нет. До сих пор. И уже никогда... не будет. Благодаря вам, мои драгоценные...<br />
Впрочем, для особо понятливых особ могу сказать и ещё проще. Вот, например... Глядя на прекрасные «Гимнопедии» или «Гноссиены» <small>(несомненные вершины раннего периода Активности)</small> — которые Эрику никто ''не заказывал'', написанные из чистого внутреннего побуждения, — всякий раз не покидает щемящее ощущение: ''но почему же так мало''. Всего шесть, всего три, всего ничего. Или вот ещё примен: взглянув на «[[Эрик Сати/Прекрасная истеричка|Прекрасную истеричку]]» (поздний период Активности), нежданный «заказ» от куртизанки [[Кариатис]],<ref group="комм.">«Куртизанка [[Кариатис]]» — это ещё очень мягко сказано. На самом деле для обозначения рода занятий этой дамы, пожелавшей в определённый период своей жизни приблизиться к искусству, существует совсем другое слово, и не одно. Сейчас скажу...</ref> становится бесконечно жаль, что ''именно этот'' Сати: зрелый, эпатажный, вызывающий и шикарный в своём почти первобытном хамстве — сделал ''так обидно'' мало, буквально по пальцам можно пересчитать! «Парад», «Пять гримас», «Истеричка». Не густо. Всего шесть, всего три, всего ничего.  
+
Впрочем, для особо понятливых особ могу сказать и ещё проще. Вот, например... Глядя на прекрасные «Гимнопедии» или «Гноссиены» <small>(несомненные вершины раннего периода Активности)</small> — которые Эрику никто ''не заказывал'', написанные из чистого внутреннего побуждения, — всякий раз не покидает щемящее ощущение: ''но почему же так мало''. Всего шесть, всего три, всего ничего. Или вот ещё примен: взглянув на «[[Эрик Сати/Прекрасная истеричка|Прекрасную истеричку]]» (поздний период Активности), нежданный «заказ» от куртизанки [[Кариатис]],<ref group="комм.">«Куртизанка [[Кариатис]]» — это ещё очень мягко сказано. На самом деле для обозначения рода занятий этой дамы, пожелавшей в определённый период своей жизни приблизиться к искусству, существует совсем другое слово, и не одно. Сейчас скажу...</ref> становится бесконечно жаль, что ''именно этот'' Сати: зрелый, эпатажный, вызывающий и шикарный в своём почти первобытном хамстве — сделал ''так обидно'' мало, буквально по пальцам можно пересчитать! «Парад», «Пять гримас», «Истеричка». Не густо. Всего шесть, всего три, всего ничего. А чем (хотелось бы спросить) всё это время занимались наши добрые обыватели? Наши обаятельные пузанчики, бюргеры, субстрат, бентос, [[ru.wp:копрофаг|копрофаги]]?.. — на этот глупый вопрос можно не отвечать, конечно. Потому что это — чистая ''constanta'', брат-[[сволочь|Константин]]. И тогда, и тысячу лет назад они занимались в точности ''тем же'', чем и — сегодня. Тем же, чем и — всегда. Они ''просто жили'', по [[ru.wp:инерция|инерции]] потребляя жизнь внутри и снаружи себя, обеспечивая свой процесс потребления и постепенно погружаясь в донные отложения. Туда, где они теперь и есть. Сегодня, вчера, завтра. Чтобы их не было. Пожалуй, сказанного вполне достаточно: тихо и просто. Проще уже нéкуда.<br />
 +
 
 
<br />
 
<br />
 
----
 
----

Версия 12:33, 19 февраля 2014

«Эрик Сати. Список сочинений почти полный.
Часть вторая
».
«Эрик Сати. Список сочинений почти полный. Часть третья» ~ 1914-1924 год
автор Юрий Ханон




Содержание

Э р и к — С а т и — П е р в ы й

Erik — Satie — I-er [комм. 1]

(справка для неграмотных)

Преждесловие

Erik Satie 1917 (Parade con Khanon).jpg
Эрик Сати в 1917 году
(непосредственно после
исторического «Парада»)

...И здесь я опять не нарушу данного себе слова.
...И снова, замаскировавшись под педанта, повторю от начала — и до следующего начала. Сказанное трижды, — оно нисколько не теряет своего исконного смысла и на шестой раз. Дорогой друг...
Не будем напрасно кривить душой. Так было. За 59 (пятьдесят девять, прописью) лет своей не слишком-то длинной и не слишком-то перетянутой жизни мсье Эрик Сати сочинил не слишком-то много музыки. Не слишком-то много. Да. Точнее говоря, не совсем так. Сочинил он значительно больше, чем записал. А записал значительно больше, чем осталось. Здесь. Среди меня и ещё нескольких ... чудом уцелевших. С тех пор.
Конечно, я сейчас не стану напрасно разжёвывать и подносить вам под нос на подносе всё точное знание: почему так случилось. Произошло... Довольно с меня и того, что ужé пришлось сказать, прямо и косвенно, не имея для того ни малейших причин. И ещё, между прочим, придётся сказать ниже. Целую массу слов. Да... — Кстати говоря, как раз здесь и находится одна из причин, почему Сати не пожелал и не смог пожелать оставить после себя наследие больше, сочнее, длиннее, крупнее... Попросту ему для того не хватило — глупости.[комм. 2] Всего лишь — одной глупости, а больше — ничего. Той самой глупости, которая меня (пока ещё) заставляет (adverso flumine) всё-таки выписывать, вопреки всему, эти буквы, слова, фразы и строки, в высшей степени неочевидные.[комм. 3]
В таком случае, будем говорить проще. Грубее. В лоб. У господина Эрика Сати далеко не всегда хватало наглости (или Двигателя внутреннего сгорания) на то, чтобы работать исключительно из-под себя, и для себя. Без внешнего «заказа» и стороннего участия (и здесь я опять повторяюсь, как господь бог или его ассистенты из числа рукокрылых). Или скажем ещё проще: без той жалкой платы, мзды и прочей шелухи, которую люди привыкли (за главное дело своей жизни) добывать, доставать или вырывать друг из друга. На собственное благо.
Стыдно сознаться, но едва ли не всякий раз, оглядываясь на его самые продуктивные годы жизни, ранние (в возрасте 22-33 года) и поздние (в возрасте 44-55 лет), когда вместо жалких крошек он мог оставить увесистые буханки своих уникальных трудов, с трудом могу удержаться от плевка (мягко скажем) в адрес современников. Причём, — совершенно не важно — чьих именно. Его... или моих, например. Сегодня или в 1914 году. Через сто лет или в эпоху кротчайшего Диоклетиана. Плевать (в какую). Ибо их основные свойства — не имеют ни срока годности, ни срока давности.
Эти обыватели, этот банальный субстрат жизни (или бéнтос), увлечённо занятый повседневным процессом добывания, потребления, переваривания и обратного извергания продуктов собственной жизнедеятельности, как всегда наплевал — туда, на Главное. Потому что его не имел (никогда) и не знал (так же). Все они, как единый организм человеческого общества, стаи, вида —всякий день — обыденно просыпались, суетились, размножались, миллионами убивали друг друга в мировой войне, старели, болели и бесследно исчезали, как и полагается всякому живущему или жившему организму. Так было. И так есть... до сих пор (и здесь я не стану открывать Америку, равно как и закрывать её обратно). Однако Эрик Сати, которому они предоставили полное право поступать точно таким же образом и жить как все, (так у них принято от века!) — он попросту не мог последовать их совету... или примеру. Да, второе выглядит значительно точнее. Он попросту не мог последовать их примеру и жить как они — по одной простейшей причине: он не был одним из них.[комм. 4] Обывателем. Бюргером. Буржуа. «Фармацевтом», наконец. А потому — единственное, чем он мог ответить на их невнимание, непонимание и небрежение — это было бездействие. Бездействие в виде протеста. Или наоборот. Как ребёнок, как маленькое прекрасное животное, — обиженный ими, он больше не стал им ничего дарить. — «Ни пяди родной земли врагу». Хорошая мысль. «Ничего просто так». Только за мзду. Только на заказ. Словно поставив перед их обезьяньими физиономиями зеркало..., пускай смотрят, пускай кривляются на здоровье. В конце концов, кто же как не они сами! — устроили свой мир таким макаром (по своему образу и подобию, как один известный композитор). А потому: идёт! По рукам. «Сегодня деньги, завтра стулья». Именно потому стульев оказалось так немного. Меньше двенадцати. Значительно меньше.
А как хотелось бы... хотя бы ещё одного лишнего... стула. На том месте, где ничего нет. До сих пор. И уже никогда... не будет. Благодаря вам, мои драгоценные...
Впрочем, для особо понятливых особ могу сказать и ещё проще. Вот, например... Глядя на прекрасные «Гимнопедии» или «Гноссиены» (несомненные вершины раннего периода Активности) — которые Эрику никто не заказывал, написанные из чистого внутреннего побуждения, — всякий раз не покидает щемящее ощущение: но почему же так мало. Всего шесть, всего три, всего ничего. Или вот ещё примен: взглянув на «Прекрасную истеричку» (поздний период Активности), нежданный «заказ» от куртизанки Кариатис,[комм. 5] становится бесконечно жаль, что именно этот Сати: зрелый, эпатажный, вызывающий и шикарный в своём почти первобытном хамстве — сделал так обидно мало, буквально по пальцам можно пересчитать! «Парад», «Пять гримас», «Истеричка». Не густо. Всего шесть, всего три, всего ничего. А чем (хотелось бы спросить) всё это время занимались наши добрые обыватели? Наши обаятельные пузанчики, бюргеры, субстрат, бентос, копрофаги?.. — на этот глупый вопрос можно не отвечать, конечно. Потому что это — чистая constanta, брат-Константин. И тогда, и тысячу лет назад они занимались в точности тем же, чем и — сегодня. Тем же, чем и — всегда. Они просто жили, по инерции потребляя жизнь внутри и снаружи себя, обеспечивая свой процесс потребления и постепенно погружаясь в донные отложения. Туда, где они теперь и есть. Сегодня, вчера, завтра. Чтобы их не было. Пожалуй, сказанного вполне достаточно: тихо и просто. Проще уже нéкуда.





Комментарии

  1. Пожалуй, среди всех свойств жизненного материала наибольшее удивление вызывает его странное, почти непостижимое — постоянство. Казалось бы, проходят года, века, тысячелетия, но люди (как материал) ничуть не меняют своих удивительно пластичных пластилиновых свойств... Как и десять тысяч лет назад, и сегодня ни так же свежи и неярки, словно бы их только что слепили..., из первозданного коричневого материала. Так и сейчас, если понимаете. Только подумать: сколько лет прошло, с той поры! Век. Полтора. Два. Семь... А он, невозможный человек, как был с самого начала Эрик Сати, так и — остался. До сих пор. И даже пишется — ровно таким же образом. Erik Satie, не считая Альфреда и Лесли. Вот и я говорю...
  2. Несколько раз произнеся здесь (практически, всуе) слово «глупость», автор не имеет ни малейшего желания быть пóнятым..., или хотя бы поня́тным. Понятие слишком широкое и растяжимое (ничем не хуже задницы), и даже философское, отчасти, глупость очень редко позволяет себя расшифровать точно. И тем не менее в данном случае Ханон, употребив слово «глупость» в виде несколько сомнительного эвфемизма «инвалидности», оставляет здесь, посреди дороги — маленькую ссылку (указание) на свою прорывную систему психософии, получившую название «хоми́стики», но при том не получившую более ничего.
  3. «Adverso flumine» — здесь, устойчивое латинское выражение, смысл которого остаётся полностью скрытым для читателя (исключая тех, кто читает примечания). Против течения — значат эти два слова, которые я совершенно не обязан переводить, а тем более — объяснять.
  4. «Он не был одним из них» — очень точная с точки зрения психологии фраза, имеющая в хоми́стике значение термина, одного из основных. Однако здесь я решительно уклоняюсь от дальнейших пояснений..., и оставляю примечание незаконченным. По той же причине, что и Сати. В конце концов, чем я хуже? (как спросил однажды дяденька Диоген у Платона)
  5. «Куртизанка Кариатис» — это ещё очень мягко сказано. На самом деле для обозначения рода занятий этой дамы, пожелавшей в определённый период своей жизни приблизиться к искусству, существует совсем другое слово, и не одно. Сейчас скажу...

Источники





0. Эрик Сати. Список сочинений почти полный. Предуведомление.

1. Эрик Сати. Список сочинений почти полный. Часть первая (1884—1899)

2. Эрик Сати. Список сочинений почти полный. Часть вторая (1900—1913)








22px © Автор (Yuri Khanon ) не возражает против копирования данной статьи в разных целях (включая коммерческие) при условии точной ссылки на автора и источник информации.

* * * эту статью может редактировать или исправлять только автор. — Желающие сделать замечания, могут оставить их рядом, на странице обсуждения статьи.


Личные инструменты