Wikitranslators - Вклад участника [ru]

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T22:13:03Z

Laire: /* Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим, Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому, скорым маршем преодолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидалось, по словам того же хроникера, «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть, чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее свекровь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и, наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо, чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее, 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника, Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та, и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склонится победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный, как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу присутствует вместе с Жаном Беррийским и королем Франции Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский - на словах выказывали дружбу и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным и противоположную партию значительно ослабевшей после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника после одного, особенно жестокого, столкновения попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники, давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и, получив отказ, сломала двери и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему, оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть, два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младше. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт был подписан без споров и возражений. Единственный, кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы французских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем, один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который, именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик - и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем», будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 года Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось, отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправится в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]] и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрым, как ход корабля, дававшим, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продолжить путь, поднявшись после родов, Иоланда вместе с детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемых. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству, успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''» и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], - и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу, подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля Арфлер должен был превратиться в английскую колонию и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе, спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу, но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн, сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах - со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или, по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]] и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести, наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем, гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T22:03:38Z

Laire: /* Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим, Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому, скорым маршем преодолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидалось, по словам того же хроникера, «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть, чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее свекровь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и, наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо, чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее, 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника, Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та, и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склонится победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный, как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу присутствует вместе с Жаном Беррийским и королем Франции Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский - на словах выказывали дружбу и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным и противоположную партию значительно ослабевшей после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника после одного, особенно жестокого, столкновения попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники, давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и, получив отказ, сломала двери и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему, оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть, два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младше. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт был подписан без споров и возражений. Единственный, кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы французских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем, один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который, именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик - и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем», будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 года Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось, отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправится в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]] и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрым, как ход корабля, дававшим, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продолжить путь, поднявшись после родов, Иоланда вместе с детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемых. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству, успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''» и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], - и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу, подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля Арфлер должен был превратиться в английскую колонию и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе, спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу, но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн, сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах - со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T21:52:18Z

Laire: /* Брак с далеко идущими последствиями */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим, Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому, скорым маршем преодолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидалось, по словам того же хроникера, «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть, чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее свекровь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и, наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо, чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее, 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника, Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та, и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склонится победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный, как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу присутствует вместе с Жаном Беррийским и королем Франции Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский - на словах выказывали дружбу и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным и противоположную партию значительно ослабевшей после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника после одного, особенно жестокого, столкновения попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники, давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и, получив отказ, сломала двери и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему, оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть, два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младше. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт был подписан без споров и возражений. Единственный, кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы французских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем, один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который, именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик - и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем», будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками, король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 году Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправятся в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]], и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрому, как ход корабля, дававшему, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продожлить путь, поднявшись после родов Иоланда вместе детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере, продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемым. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''», и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля, Арфлер должен был превратиться в английскую колонию, и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре, и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура, или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу; но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах, со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T21:42:45Z

Laire: /* Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим, Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому, скорым маршем преодолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидалось, по словам того же хроникера, «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть, чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее свекровь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и, наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо, чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее, 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника, Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та, и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склонится победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный, как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу присутствует вместе с Жаном Беррийским и королем Франции Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский - на словах выказывали дружбу и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным и противоположную партию значительно ослабевшей после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника после одного, особенно жестокого, столкновения попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники, давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и, получив отказ, сломала двери и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией, Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания, супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младшей. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того, в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт, был подписан без споров и возражений. Единственный кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы фанцузских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания, и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же, ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем» будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками, король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 году Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправятся в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]], и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрому, как ход корабля, дававшему, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продожлить путь, поднявшись после родов Иоланда вместе детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере, продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемым. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''», и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля, Арфлер должен был превратиться в английскую колонию, и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре, и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура, или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу; но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах, со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T21:31:33Z

Laire: /* Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим, Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому, скорым маршем преодолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидалось, по словам того же хроникера, «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть, чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее свекровь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и, наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо, чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее, 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника, Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та, и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склонится победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу, присутствует вместе с Жаном Беррийским, и королем Франции, Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский, на словах выказывали дружбу, и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным, и противоположную партию значительно ослабевшей, после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника, после одного, особенно жестокого столкновения, попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати, и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники; давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и получив отказ, сломала двери, и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля, и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]], и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того, бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад, вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений, Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]], и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот .уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией, Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания, супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младшей. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того, в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт, был подписан без споров и возражений. Единственный кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы фанцузских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания, и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же, ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем» будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками, король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 году Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправятся в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]], и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрому, как ход корабля, дававшему, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продожлить путь, поднявшись после родов Иоланда вместе детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере, продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемым. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''», и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля, Арфлер должен был превратиться в английскую колонию, и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре, и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура, или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу; но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах, со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T21:23:22Z

Laire: /* Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим, Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому, скорым маршем преодолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидалось, по словам того же хроникера, «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть, чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее свекровь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и, наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо, чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента, из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склониться победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу, присутствует вместе с Жаном Беррийским, и королем Франции, Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский, на словах выказывали дружбу, и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным, и противоположную партию значительно ослабевшей, после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника, после одного, особенно жестокого столкновения, попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати, и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники; давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и получив отказ, сломала двери, и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля, и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]], и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того, бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад, вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений, Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]], и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот .уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией, Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания, супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младшей. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того, в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт, был подписан без споров и возражений. Единственный кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы фанцузских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания, и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же, ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем» будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками, король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 году Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправятся в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]], и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрому, как ход корабля, дававшему, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продожлить путь, поднявшись после родов Иоланда вместе детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере, продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемым. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''», и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля, Арфлер должен был превратиться в английскую колонию, и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре, и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура, или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу; но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах, со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T21:13:42Z

Laire: /* Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве или, по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обеими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, чего один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где, по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что, единственный из четырех, он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами, сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевскому правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенном преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, под председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее, был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда переехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа, и вдали от политических бурь, добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам, и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением, и бессмысленными попытками как говорят французы «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому скорым маршем предолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе, и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов, и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидался по словам того же хроникера «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении, экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее сверковь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента, из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склониться победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу, присутствует вместе с Жаном Беррийским, и королем Франции, Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский, на словах выказывали дружбу, и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным, и противоположную партию значительно ослабевшей, после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника, после одного, особенно жестокого столкновения, попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати, и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники; давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и получив отказ, сломала двери, и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля, и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]], и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того, бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад, вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений, Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]], и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот .уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией, Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания, супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младшей. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того, в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт, был подписан без споров и возражений. Единственный кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы фанцузских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания, и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же, ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем» будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками, король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 году Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправятся в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]], и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрому, как ход корабля, дававшему, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продожлить путь, поднявшись после родов Иоланда вместе детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере, продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемым. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''», и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля, Арфлер должен был превратиться в английскую колонию, и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре, и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура, или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу; но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах, со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга

2016-04-29T21:01:47Z

Laire: /* Соперничество двух кузенов */

{{header-ru
| title = [[Королева четырех королевств|"Королева четырех королевств"]]
| section = '''Глава 2 Супруга'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Королева четырех королевств/Глава 1 Инфанта|Глава 1 Инфанта]]
| next = [[Королева четырех королевств/Глава 3 Политик|Глава 3 Политик]] →
}}

== Свадебные торжества ==
{| width="300px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles kirche st trophime fassade sky.JPG|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим, Арль.''
|}
|}
Иоланда появляется шесть дней спустя, 1 декабря 1400 года. Для короткого отдыха [[ru.wp:Инфант|инфанта]] останавливается в специально отведенном для нее доме за городской чертой, умывается, укладывает волосы, меняет запыленную дорожную одежду на пышное платье новобрачной, и вступает в [[ru.wp:Арль|Арль]] со всей полагающейся пышностью. Вступление знатного лица в тот или иной город — это была настоящая церемония, разработанная до мелочей, яркая и зрелищная, для горожан превращавшаяся в настоящий праздник. Невеста принца идет пешком вплоть до городских ворот, где ее уже ожидают [[ru.wp:Эшевены|городские старшины]] с символическими ключами от города, одетые в [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм|геральдические цвета]] и местное духовенство с крестами и [[ru.wp:Хоругвь (православная)|хоругвями]], также одетое в самые пышные богослужебные ризы. Поклонившись местным святыням, и поприветствовав горожан, Иоланда садится на рослого, пышно изукрашенного коня, которого ведут под уздцы по правую руку от невесты — граф де Прадас, по левую — ее будущий деверь Карл, над ее головой поднимают золоченый [[ru.wp:Балдахин|балдахин]], затканный гербами жениха и невесты, и далее по улицам города, разукрашенным цветами, коврами и триумфальными арками, забитыми толпами народа, бурно выражающими свой восторг, она движется вначале в [[ru.wp:Собор Святого Трофима|собор Сен-Трофим]], где Богу приносятся благодарственные молитвы, затем — в архиепископский дворец, где ей навстречу уже спешат жених и будущая свекровь{{sfn|Senneville|2008|p=30}}. Специально ради такого торжества высокие церковные хоры завешиваются великолепными [[ru.wp:Анжерский апокалипсис|гобеленами с изображениями Апокалипсиса]]. Когда-то Людовик I приказал выткать их для своей молодой супруги, и вот сейчас Мария Блуасская отдает их в дар молодой чете. Иоланда сохранит эти гобелены еще много лет, и также будет в знак своей особой милости предоставлять для свадеб своих придворных и их детей. Двадцать лет спустя одним из этих счастливчиков окажется некий[[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода| Жиль де Рэ]], более известный под своим посмертным прозвищем [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 5 Легенда о Синей Бороде|Синяя Борода]]… однако, мы отвлеклись{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

Свадьбу со всей соответствующей случаю пышностью сыграют на следующий день, венчать Людовика и Иоланду будет Никколо ди Бранкас — архиепископ [[ru.wp:Альбано-Лациале|Альбано]]. Церковь запружена людьми, знатнейшие представители [[ru.wp:Прованс|провансальской]] аристократии мешаются здесь с высокопоставленными прелатами, испанцами и посланниками [[ru.wp:Париж|Парижа]]. Иоланду впервые чествуют «королевой» — титулом этим ей предстоит зваться до конца жизни. Королева Четырех Королевств — [[ru.wp:Королевство Арагон|Арагона]], [[ru.wp:Королевство Сицилия|Сицилии]], [[ru.wp:Неаполитанское королевство|Неаполя]] и [[ru.wp:Иерусалимское королевство|Иерусалима]]… королевств несуществующих или недостижимых… но сколь же ласкает ухо подобный пышный титул{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Arles - Trophime 6.jpg|300px]]
|-
| Собор Сен-Трофим. У этого алтаря венчались Людовик и Иоланда.''
|}
|}
{{quote|Принцесса эта притягивала к себе все взгляды по причине редкой своей красоты и дивности ее лица, и горделивого достоинства, каковое излучала вся ее личность. Коротко говоря, грации ее не было равных. По утверждениям людей мудрых, каковым довелось быть ей учителями, она представляла собой подлинное совершенство, бессмертие было, пожалуй, единственным, чего ей недоставало. Я не буду даже пытаться подробно описать здесь все ее очарование, достаточно будет сказать, что ни одна женщина не выдерживала с ней даже отдаленного сравнения|}}.

Мишель Пентуэн, автор латиноязычной «[[ru.wp:Большие французские хроники|Хроники Сен-Дени]]», которому принадлежит эта цитата, самолично присутствовал на свадьбе, и в своем произведении отвел ни много ни мало, целую страницу восхвалению новобрачной и описанию пышности пиров{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=43}}{{sfn|Senneville|2008|p=13}}.

Удивительно. Черноглазая и черноволосая испанка с бронзово-смуглой кожей, да еще и высокого роста — прямая противоположность тогдашнему идеалу красоты, отдававшему безусловное предпочтение субтильным голубоглазым блондинкам. Смуглая немка, [[ru.wp:Изабелла Баварская|королева Франции Изабелла]], о которой у нас еще неоднократно пойдет речь, из раза в раз становилась мишенью анонимных (а порой и открытых) насмешек над своей «уродливой» — читай — слишком темной и слишком плотной для тогдашнего вкуса — кожей. Полагалось, что истинная красавица должна быть прозрачна до синевы, так что красное вино, проглоченное ею, будет просвечивать через мраморную бледность шеи. Чтобы достичь желаемого вида, средневековые красавицы пускали себе кровь, нещадно покрывали нос и щеки рисовой пудрой, самые ушлые — даже подрисовывали на шее синие кустики вен. А тут — стоило появиться этой арагонке, и многовековой идеал отправился в тартарары. С документами не поспоришь, хроникер французского короля — Жан Жювеналь дез Юрсен также отмечал, что «''никогда ранее не видел столь прелестного создания''»{{sfn|Senneville|2008|p=13}}. Видно, что-то было в нашей героине, позволявшее походя, быть может, незаметно для себя переворачивать с ног на голову старинные обычаи. Цельный характер? Ясный ум, непреклонная воля? Не будем гадать. Всем этим качествам еще предстоит себя проявить со временем.

Следующие несколько дней пролетают в вихре празднеств — обеды, танцы, торжественные [[ru.wp:Месса|церковные мессы]]. Прованс преподносит молодым сто тысяч [[ru.wp:Флорин|золотых флоринов]] — очень немалая сумма по тем временам! Город Арль в лице своих высших сановников — золотую и серебряную посуду, в церквях громко звонят колокола, народ угощают прямо на улицах жарящимися тут же на огромных вертелах бычьими и свиными тушами, вином, которое каждый вдоволь черпает из бочонков, и прочей снедью и напитками{{sfn|Senneville|2008|p=30}}.

Дни пролетают незаметно, и вот уже, по окончании свадебных торжеств путь молодой пары лежит в [[ru.wp:Тараскон|Тараскон]]. Арль, ревниво стерегущий свои древние «вольности» наотрез отказывает своему сеньору, желающему возвести на своей территории новую неприступную крепость. Здесь же, в Тарасконе древний замок уже обветшал и едва держится, грозясь похоронить под собой неосторожного посетителя. Молодая чета задерживается в Тарасконе на недолгое время, тогда как Людовик утверждает чертежи и сметы для будущего строительства, и внимательно выслушивает советы своей молодой супруги, которая, вспомнив уроки Барселоны, не менее внимательно выслушивает доклады каменщиков, художников, зодчих, решая их споры с уверенностью знатока{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=45}}{{sfn|Senneville|2008|p=31}}.

Путь молодой четы лежит далее в Париж, дипломатический протокол требует, чтобы король и королева Сицилии совершили визит вежливости ко двору французского монарха. Вначале — сухопутным путем, затем на корабле (куда более удобное и безопасное в те времена транспортное средство!) юные супруги оставляли позади город за городом. Изначально импонировавшие им торжественные встречи постепенно надоели до зубовного скрежета: везде, из раза в раз, въезд в широко распахнутые ворота, церемониальный поклон перед городскими святынями, длинные и как правило, витиеватые речи местных старшин, ключи от города на дорогом блюде, улицы, запруженные толпами зевак, громко выражающих свое одобрение, триумфальные арки, перевитые цветами, ковры, свешивающиеся из балконов и окон, торжественная месса в главном городском соборе, и наконец длиннейший ужин, затягивавшийся далеко за полночь. И если бы это было все! Каждая купеческая корпорация, каждый [[ru.wp:Цех|цех]], каждое религиозное братство наперебой зазывали молодоженов к себе на обед, на ужин, на танцы. И бесконечные подарки — им преподносили горки золотых и серебряных монет, дорогую посуду, украшения, ковры. В конечном итоге, молодая пара наловчилась исчезать, не дожидаясь окончания очередного торжества, и скрываться у себя в каюте, откуда несся затем их заливистый смех{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=47}}.

== Париж ==

=== Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль ===
Но всему когда-то приходит конец, и вот позади остались города на [[ru.wp:Сена|Сене]], чье течение само несло их к столице Франции, и впервые в своей недолгой еще жизни королева Иоланда увидела Париж. Даже в те времена этот мегаполис средневекового мира мог произвести на непривычного человека огромное впечатление. Здесь было 200 тыс. жителей — больше чем в каком-либо ином европейском городе. Приезжих приводили в восхищение величественные башни и красота внутреннего убранства [[ru.wp:Собор Парижской Богоматери|Нотр-Дам де Пари]] — центрального городского собора, как известно, существующего и доныне на парижском острове [[ru.wp:Остров Сите|Сите]], между обеими половинами [[ru.wp:Средневековый Париж|старого города]]: университетской и купеческой. На купеческой стороне привлекала внимания недавно законченная крепость — [[ru.wp:Бастилия|Бастилия]], охранявшая своей грозной массой ворота Сент-Антуан, возле нельских ворот высилась мрачного вида [[ru.wp:Нельская башня|башня того же имени]], известная тем, что именно здесь назначали свидания своим любовникам распутные невестки короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — [[ru.wp:Маргарита Бургундская (королева Франции)|Маргарита]] и [[ru.wp:Бланка Бургундская|Бланка]]. По вине их легкомысленных похождений государство оказалось ввергнуто в войну, которая в те времена была в самом разгаре. Историки назовут ее [[ru.wp:Столетняя война|Столетней]]. На Крытом рынке волновалась толпа, с лотков, телег, с прилавков торговали снедью, тканями, украшениями, ревел, мычал и ржал на все голоса скот, согнанный для продажи{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}{{sfn|Beaune|1990|p=476-478}}.

Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}.

По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=44-45}}. А [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буррелé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями. Под бурреле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль|вуаль]]. Колкий Жувенель дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму.

Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от геннина, по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=48-49}}.

Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего [[ru.wp:Дворецкий (старший лакей)|дворецкого]] уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn|des Roches de Chassay|2006|p=49}}.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Средневековый Париж.'''
|-
| [[Файл:Paris the Notre Dame.JPG|x290px]]
| [[Файл:Horloge de Charles V - L’horloge est à moitié masquée par un arbre placé devant.jpg|x290px]]
| [[Файл:Hotel-de-Sens-DSC 8075.jpg|x290px]]
|-
| Париж, вид с реки на остров Сите и Собор Нотр-Дам - почти не изменившиеся со времен Иоланды.
| Часы Карла V на городской ратуше - одни из первых в стране.
| Отель архиепископов Сансских, построенный в то же время и в том же районе, что не существующий ныне Анжуйский отель.
|-
|}

=== Король и его семейство ===
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles-vi-and-odette-de-champdivers-1826(1).jpg|250px]]
|-
| Карл VI и Одетта де Шампдивер. ''Эжен Делакруа «Король Карл VI и Одетта де Шампдивер (приступ королевского безумия» - 1824-1826 гг. - Холст, масло. — Частная коллекция.''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Christine de Pisan and Queen Isabeau (2) cropped.jpg|200px]]
|-
| Изабелла Баварская. ''Неизвестный художник «Дарение книги» (фрагмент). - «Книга королевы» - Harley 4431 f. 3 — ок. 1410-1414 гг. - Британская библиотека, Лондон''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Карл VI (король Франции)|'''Карл Французский''']]. Ему сейчас 32 года. Высокий, крепко сбитый блондин с голубыми глазами и пышной шапкой соломенного цвета волос непринужденно шутит и обменивается любезностями со своими гостями. Однако, неизлечимая болезнь выдает себя восковой бледностью впалых щек, и тщательно скрываемыми усилиями, необходимыми монарху, чтобы сконцентрировать внимание и речь. Воистину трагично, что поражено не тело, поражен мозг, причины страшного недуга оставались загадкой в ту эпоху, не прояснены они и теперь. Все началось восемью годами ранее, когда прямо во время переговоров с чешским королем [[ru.wp:Вацлав IV|Венцеславом]], Карл вдруг почувствовал непонятный жар, в скором времени сменившийся ознобом и изнуряющей лихорадкой. Недуг прогрессировал скорыми шагами, и несколькими месяцами спустя несчастный погрузился в пучину безумия, сменяющуюся затем летаргического вида «''сном, схожим со смертью''». Пройдет короткое время, и французский монарх придет в себя, но единожды начавшись, болезнь станет его постоянным спутником. Он сам будет чувствовать приближение очередного приступа, чтобы затем из любого места где находится, галопом скакать в Париж, чтобы затем несколько месяцев провести в бреду, мучимый кошмарами помраченного сознания, в специально для того оборудованных, запертых снаружи на ключ покоях. В это время короля приходится кормить и обслуживать насильно, будто младенец, он пытается избавиться от одежды, разносит вдребезги все, до чего может дотянуться, до полусмерти избивает супругу, если она осмеливается к нему приблизиться, и наконец, впав в тяжелый сон, на следующие несколько месяцев приходит в себя. С возрастом приступы помешательства все удлиняются, периоды просветления наоборот, укорачиваются, а в народе упорно твердят, что короля травят медленно действующим ядом, чтобы таким образом освободить престол.

[[ru.wp:Шамдивер, Одетта де|'''Одетта де Шампдивер''']]. Ее единственную в качестве исключения допустили к семейному ужину, так как никакого отношения, ни близкого ни далекого, эта дочь дворцового конюшего, [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|бургундка]] по происхождению, к королевской семье не имеет. Королева избрала ее в качестве сиделки для ухода за больным супругом. Саму эту фаворитку поневоле — и столь же по необходимости королевскую наложницу, народ наградил ласковым прозвищем «маленькая королева». Она единственная не боится оставаться наедине с королем во время приступов его буйства, ее он узнает всегда — в здоровом и больном состоянии. По легенде, один звук ее голоса, укор и угроза разлюбить и уехать прочь, способны купировать самый тяжелый приступ болезни. Король успокаивается и делается сговорчивым и мягким, позволяя лакеям мыть и одевать свою персону. Опять же, по легенде, желая развлечь больного монарха, Одетта пристрастила его к карточным играм, сделавшимся затем модными по всей стране. Желая угодить больному, ей приходится намеренно проигрывать ему, причем за каждый проигрыш безумец радостно тащит ее в постель, громко вопя при том, что «наголову разбил англичан». Кто поймет больную логику?.. Семь лет спустя у короля и Одетты появится общая дочь — Маргарита Валуа, едва она войдет в возраст, ее официально признают как внебрачного ребенка французского монарха и с честью выдадут замуж за богатого и влиятельного вельможу.

Пока же маленькая Одетта сидит, скромно опустив глаза — точеная фигурка затянута в модное в это время [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женская роба, или платье|платье-робу]], на голове, как и полагается замужней даме — мягкий шелковый тюрбан. Такой ее изобразит на своем полотне [[ru.wp:Делакруа, Эжен|Эжен Делакруа]]. Одетта почти не вступает в разговор, но не спускает глаз со своего пациента. Тихая, немногословная, очень вежливая, она обладает воистину несгибаемым характером, который позволит ей выстоять во всех бедах, которые выпадут на ее нелегкую жизнь.
{| width="200px" align="left"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Valentine de Milan implore la justice du roi Charles VI pour l'assassinat du duc d'Orléans - Alexandre Colin - MBA Lyon 2014 - détail 2.JPG|200px]]
|-
| Валентина Висконти. ''Александр-Мари Колен «Валентина Миланская, взывающая к королевской справедливости» (фрагмент) - Холст, масло. - 1836 г. — Галерея Большого Трианона. - Версаль, Франция''
|}
|}
{| width="200px" align="right"
|
{| width="200px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Louis-Orleans-Gaignieres (1).jpg|200px]]
|-
| Людовик Орлеанский. ''Неизвестный художник «Герцог Орлеанский и смерть» (фрагмент). - Копия изображения с утерянной фрески церкви Целестинцев в Париже - Экспонат № 58 (фонд Франсуа-Роже де Ганьера). - Отделение фотографий и эстампов. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Королева [[ru.wp:Изабелла Баварская|'''Изабелла Баварская''']]. Она уже много лет во Франции, а все еще выговаривает слова с заметным южнонемецким акцентом. Когда-то очень миловидная, королева безобразно расплылась, что безуспешно пытается скрыть складками широкого платья. Дебелое лицо покрывает нездоровая бледность — ситуация ухудшается тем, что королева уже в десятый раз на сносях, в скором времени на свет появится ее юная дочь, [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]], будущая королева Английская и родоначальница новой династии [[ru.wp:Тюдоры|Тюдоров]]. Злые языки уверяют, будто отец этого ребенка вовсе не король Карл, но его младший брат, благополучно замещающий ей мужа во время «отсутствия» такового (так на официальном языке именуются периоды королевского умопомрачения). Забегая вперед, скажем, что слухи эти так и не найдут себе окончательных доказательств ни тогда, ни теперь, но зато сумеют основательно отравить жизнь ее сыну и будущему королю [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карлу VII]].

Кстати, вот и сам младший брат монарха — [[ru.wp:Людовик Орлеанский|'''Людовик Орлеанский''']]. В народе его не любят за кичливость, тщеславие и расточительность. Действительно, наряды этого павлина становятся легендой, вплоть до [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Пурпуэн|пурпуэна]], украшенного шитыми жемчугом лебедями, каждый из который держит в клюве серебряный бубенец. Придворные полагают его фатом и юбочником, это соответствует действительности, сам Людовик открыто хвастается, что может крутить шашни с девятью, а то и десятью дамами одновременно. Правда это или пустое бахвальство, опять же, остается неизвестным. Два года позднее у него появится незаконный сын — знаменитый [[ru.wp:Жан де Дюнуа|Жан де Дюнуа]], преданный соратник Жанны. Снедаемый властолюбием Людовик горько жалеет, что по капризу судьбы родился вторым. Едва лишь стало ясно, что брат его неизлечимо болен, принц развил бешеную активность, пытаясь завладеть короной, однако, не нашел в том сочувствия в среде знати и духовенства. Впрочем, он и сейчас не до конца расстался с этой надеждой, несмотря на то, что у его брата есть уже двое законных сыновей — позднее появится и третий. Этот тонкий интриган привлек на свою сторону королеву (отсюда, видимо, и появился упорный слух, будто он состоит у нее в любовниках, и полностью подчинив себе эту безвольную женщину, заставляет травить мужа [[ru.wp:Спорынья|медленно действующим ядом, вызывающим помутнение рассудка]]). Кроме того, Людовик прекрасно умеет пользоваться недееспособностью старшего, вовремя подсовывая ему на подпись документы, исключительно выгодные для себя любимого. Он уже наводнил королевский двор и совет своими приверженцами, и желает во что бы то ни стало прибрать к рукам если не корону, то хотя бы регентство при смертельно больном монархе.

Его супруга — [[ru.wp:Валентина Висконти (герцогиня Орлеанская)|'''Валентина Висконти''']], отпрыск [[ru.wp:Дом Висконти|знатнейшего герцогского рода]] [[ru.wp:Падания|Северной Италии]]. Также смуглокожая и темноволосая как Иоланда, она отличается легкой и непринужденной манерой обращения. Будучи уже не один год замужем, она тем не менее все еще смотрит на своего ветреного супруга влюбленными глазами. Время от времени ей доносят о его бесконечных похождениях, между герцогской четой вспыхивают бурные ссоры, но через некоторое время остыв, Валентина разумно полагает, что мужа не переделать и лучше все оставить как есть. Удивительно, что вслед за своей неизменной сиделкой лишь ее, Валентину, король узнает даже во время самых тяжелых приступов, именует дражайшей сестрой, и пытается вести с ней почти осмысленный разговор. Некоторое время снедаемая завистью супруга будет этот терпеть, затем, обвинив итальянку в том, та «''околдовала и отравила''» короля, сумеет добиться ее изгнания из дворца. Но это еще дело будущего.

=== Дальняя королевская родня. Окончание ужина и последние дни в столице ===
Старший из двух оставшихся в живых королевских дядей — [[ru.wp:Жан (герцог Беррийский)|'''Жан Беррийский''']]. Как мы помним, когда-то их было трое, причем старшим по возрасту был Людовик Анжуйский — свекор Иоланды, навсегда оставшийся в Италии. Жан Беррийский вместе со своими братьями исполнял роль регента короны до совершеннолетия Карла, уже в детстве оставшегося круглым сиротой, и снова ненавязчивым образом вернулся к власти при больном племяннике. Когда-то статный красавец, к старости он располнел и обрюзг (это наследственная черта [[ru.wp:Валуа|Валуа]], которая проявится также у супруга Иоланды), и обзавелся завидным носом-картошкой. Строго говоря, особым властолюбием этот младший отпрыск королевского рода никогда не отличался, дай ему волю, он скорее проводил бы все свое время среди своих художественных коллекций — манускриптов, с тех пор признанных настоящими шедеврами Северного [[ru.wp:Возрождение|Ренессанса]], миниатюрами, скульптурами, [[ru.wp:Гобелен|гобеленами]]… однако, для всего этого требуются деньги и еще раз деньги, и Жан Беррийский приноровился по локоть запускать руки в королевскую казну, благо, до недавнего времени ему в этом не мешали. Полагая, что страна и ее народ существуют на свете исключительно для того, чтобы ублажать капризы королевского сына, он вызвал к себе бурную ненависть подданных, которая однажды уже вылилась в [[ru.wp:Восстание тюшенов|нешуточное восстание]], которое пришлось подавлять военной силой. Теперь же новая беда — от властной кормушки обоих регентов пытается оттеснить деятельный брат короля, и эта борьба только начинается. Жан Беррийский старается, сколько может, сохранить нейтралитет между противниками, и даже какое-то время добивается своего. Сейчас именно такой момент; боевые действия временно приостановлены. Пока.

Младший — [[ru.wp:Филипп II Смелый|'''Филипп Бургундский''']], черноглазый и горбоносый, чем-то напоминающий итальянца. Властолюбие в нем в разы превосходит более чем скромные государственные способности. Подданные прозвали его «Смелым», действительно, этот храбрый рубака на поле битвы чувствует себя как рыба в воде, но совершенно теряется в атмосфере придворных интриг и умения добиваться своего с помощью цветистых речей и сложных многоходовых комбинаций. С племянником — Людовиком Орлеанским — он расходится во мнениях во любому, без всякого исключения, вопросу внешней политики. Западная церковь уже несколько лет находится [[ru.wp:Великий Западный раскол|в состоянии раскола]], два папы — в [[ru.wp:Авиньон|Авиньоне]] и Риме осыпают друг друга проклятиями. Естественно, если племянник поддерживает одного, дядя считает для себя честью во всем продвигать интересы второго. Король [[ru.wp:Ричард II|Ричард Английский]] ведет себя по отношению к Франции достаточно миролюбиво — по причине того, что английская казна пуста, и стране нужно передохнуть, чтобы вновь ввязаться в единоборство за корону. Людовик Орлеанский требует немедленной высадки на Британские острова, чтобы истребить врага в его же логове, пока он еще слаб, Филипп взывает к осторожности и терпению — Франция также находится не в лучшем состоянии, и следует накопить силы и деньги прежде чем ввязываться в драку. Бравый бургундец приходит в настоящее бешенство, понимая, что на заседаниях королевского совета ушлый племянник обходит его по всем фронтам, прибирая к рукам кормила государственной власти, и не находит ничего лучшего, чем бряцать оружием и грозить войной. В последний момент вмешательство Жана Беррийского останавливает противников, но оба понимают, что это всего лишь передышка перед решительной схваткой.

Его сын Жан. Позднее он будет известен как герцог бургундский [[ru.wp:Жан Бесстрашный|'''Жан Бесстрашный''']]. Вслед за отцом, отличный воин, плохой политик, и более чем приличный демагог. В отличие от своих противников, он весьма трезво сумеет оценить роль низших классов, а также их возможную поддержку для того, чтобы он смог достичь вожделенной цели: власти над королевством. Потому он изберет столь же циничный, сколь и безошибочный путь, с громким возмущением встречая любую попытку ввести военные налоги. «''Народ и без того слишком обескровлен, чтобы требовать от него большего!''» Прием стар как мир, но действует безотказно. Подтекст: возведите меня на трон и ваша жизнь превратится в сплошной праздник. Население Парижа с готовностью проглотит эту не первой свежести приманку и погоня за невозможным (жизнь без налогов, жизнь в свое удовольствие, вечно!) выльется в кровавую бойню, лишения, голод, наконец, падение столицы перед войсками неприятеля. Действительно, если бы кое-кто учил историю, двадцать первый век мог бы начаться по-другому. Но увы и ах.

Но пока все проблемы и противоречия отставлены в сторону, и семейство изо всех сил изображает согласие и взаимную любовь, обмениваясь шутками и угощаясь за общим столом.

Молодая чета задержится в Париже еще на несколько дней. Узнав о том, что у королевы начались схватки, Иоланда вихрем примчится во дворец Сен-Поль, поспешит в ее покои, которые уже гудят как потревоженный улей. Здесь буквально не протолкнуться от фрейлин, нянек, повитух, однако, решительная испанка, пробившись к роженице, предложит свою помощь, которая будет с благодарностью принята. Неизвестно, насколько умелой акушеркой окажется наша героиня, однако, так или иначе на свет появится здоровая и крепкая девочка: [[ru.wp:Екатерина Валуа|будущая королева английская]].

Распрощавшись с гостеприимным королевским семейством, молодая чета отправилась в [[ru.wp:Анже|Анжер]] — столицу [[ru.wp:Анжу (герцогство)|Анжу]], где отныне Иоланда обретет для себя новую родину.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Дальняя королевская родня'''
|-
| [[File:Duc_de_Berry.jpg|x250px]]
| [[File:Philippe_II_de_Bourgogne.jpg|x250px]]
| [[Файл:John II, Duke of Burgundy.jpg|x250px]]
|-
| Жан Беррийский ''Жан Лимбург «Январь» (фрагмент). - «Великолепный часослов герцога Беррийского». — Ms. 65 f. 1 - ок. 1410-1416 гг. - Музей Конде, Франция.''
| Филипп Бургундский. ''Неизвестный художник фламандской школы «Филипп, герцог Бургундский». - Дерево, масло. - ок. 1500 г. - Хофбург, Вена.''
| Жан Бургундский. ''Жан Малуэль «Жан Бесстрашный, герцог Бургундский». — Дерево, масло. - Ок. 1404-1405 гг. - Луврский музей. - Париж, Франция.''
|-
|}

== Анжер ==

=== Новая родина и новый дом ===
Анжерская крепость существует до сих пор, она мало изменилась с XV века. Выстроенная еще [[ru.wp:|Людовиком Святым]] как форпост Северной Франции, она была для тех времен одной из мощнейших крепостей страны, о которую разбилось не одно нашествие. Именно к Анжеру любой ценой будут рваться войска английских завоевателей, именно у этих стен разыграется знаменитая «битва за Анжу»… однако, мы забегаем несколько вперед.
Гигантские стены, выложенные из темного местного [[ru.wp:Туф|туфа]], перемежаемого слоями белого [[ru.wp:Известняк|известняка]], что придает им своеобразный «шахматный» оттенок, представляли собой почти правильный четырехугольник; впрочем, одна из сторон этого четырехугольника отсутствовала, сменяясь невысокой [[ru.wp:Куртина|куртиной]], так как с этой стороны обрывистый берег [[ru.wp:Мен (река)|реки Мен]] и без того представлял собой очень серьезное препятствие для любого противника. Стену довершали 17 конусообразных башен; в настоящее время их верхние части разрушены, однако, в эпоху Иоланды острые кровли вздымались вверх на добрые 30 м от основания. Вокруг крепостной стены был вырыт глубокий и широкий ров, постоянно заполненный водой, через который, в согласии с тогдашней [[ru.wp:Фортификация|фортификационной наукой]], был перекинут подъемный мост.

Древний город славился своим богатством, гостеприимством и добрым нравом жителей, а также искусностью местных мастеров. Это был город купцов и ремесленников, ежегодно здесь проходило не менее трех ярмарок. Места в пределах стен хватало для всех — и крепостного гарнизона, представлявшего собой в достаточной мере грозную армию, и для горожан, селившихся в многочисленных деревянных домах, рассыпавшихся по всему пространству, огороженному стенами. Каменное строение на весь город было одно: старинный замок (назвать его дворцом можно было с весьма большой натяжкой), выстроенный зачинателями анжуйской династии. Это сооружение, приземистое, сильно отдающее варварским вкусом, сложенное из грубо отесанных камней, c узкими окнами-бойницами, почти не пропускавшими света, уже в те времена смотрелось нелепым анахронизмом. Здесь вольготно бы чувствовали себя разве что древние [[ru.wp:Франки|франки]], любители пива и цельных бычьих туш, с которых следовало кинжалами отрезать куски мяса и с хрустом разгрызать кости, сплевывая прямо на пол. Все это варварское великолепие дополнялось закопченным от сотен факелов потолком, и постоянной промозглой сыростью, которую невозможно было прогнать. Впрочем, покойный [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Людовик I]], незадолго до своего отъезда в Италию приказал пробить в каменных стенах высокие стрельчатые окна, чтобы впустить внутрь побольше света и тепла, и дополнить древний замок с обеих сторон дополнительными строениями, которые среди прочего должны были включать многочисленные службы: кухню, комнаты для слуг и т. д.

И все же, нетрудно себе представить каким вопиющим убожеством этот осколок древности виделся молодой королеве, привыкшей к изящной архитектуре [[ru.wp:Мавры|мавров]], столь воздушной, что она казалась плывущей в воздухе, к говору фонтанов и апельсиновым садам!.. Впрочем, наша героиня, как и ее супруг, не привыкли опускать руки. Как мы уже упоминали, для украшения королевского жилья, [[ru.wp:Жан де Бондоль|Эннекену из Брюгге]], одному из лучших художников и ткачей той эпохи, загодя были заказаны огромные гобелены с изображениями из Апокалипсиса Иоанна. По его эскизам они будут вытканы в мастерской Робера Пуансона, искусного парижского ткача, работа эта потребует ни много ни мало, пяти лет, зато после ее окончания полюбившиеся ковры супруги будут постоянно возить за собой, украшая ими стены каждого замка или дворца, где пожелают на время остановиться. Кстати, этот гобелен, считающийся одним из самых крупных в мире, благополучно сохранился до сих пор, желающие могут полюбоваться им в музее на территории Анжерского замка. Молодой король с супругой деятельно взялись за украшение своего жилища. Примыкая к древнему зданию, в скором времени поднялся королевский дворец, Иоланда лично руководила постройкой маленькой придворной капеллы, беспрестанно советуясь с художниками, резчиками по дереву и камню, присматривая за работой строителей. Женщина-зодчий! Даже в наше время подобное редкость, а тогда и вовсе было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, нашей героине было, по-видимому, на роду написано постоянно удивлять окружающих. Выстроенная по ее приказу часовня существует до сих пор. Ее архитектура довольно скромна — небольшое здание в [[ru.wp:Романская архитектура|романском стиле]] с характерным куполом, с трех сторон несет на себе гербы Сицилии, Арагона, Иерусалима, и наконец, [[ru.wp:Лотарингский крест|анжуйский крест]]. Несмотря на внешнюю простоту, часовня внутри удивляет объемностью и количеством света, изо дня в день заливающего ее через цветные [[ru.wp:Витраж|витражные]] стекла. Отличается оно также великолепной акустикой, церковные хоры и музыка приобретают здесь величественное и грозное звучание. Итак, напряженная работа через сравнительно небольшой срок подходит к концу, и молодая пара может наконец-то вселиться в достойное их обиталище.
{| style="wide; background:#FAEBD7; text-align:center" cellspacing="12"
| colspan="3" | '''Анжер'''
|-
| [[Файл:Angers (2).JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Mur de l'ancienne salle du trône - 20080921.JPG|x280px]]
| [[Файл:Palais royal au château d'Angers 2.JPG|x280px]]
| [[Файл:Angers - Château - Le châtelet, la chapelle et la tour du moulin - 20080921.JPG|x280px]]
|-
| Анжерская крепость (современный вид).
| Развалины древнего замка.
| Новый королевский дворец.
| Часовня, выстроенная по проекту Иоланды.
|-
|}

=== Несколько зарисовок из жизни королевской четы ===
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Leighton-Tristan and Isolde-1902 1.jpg|350px]]
|-
| Дама, одетая по моде времен XV века: расшитый золотом шелк, пышные разрезные рукава, и дорогой кошелек на поясе. Кавалера художник предпочел изобразить в простом костюме по моде времен Меровингов ''Эдвард Лейтон «Допетая песня (Тристан и Изольда)» (фрагмент). - Ок. 1902 г. - Частная коллекция''
|}
|}
Неустанно хлопочущий о своей молодой супруге Людовик в первую очередь озабочен тем, чтобы обеспечить за ней финансовую свободу и возможность содержать свой небольшой двор, как то приличествует королеве Сицилии. На расходы приказом супруга королеве пожизненно выделяется годичная рента в 10 тыс. [[ru.wp:Турский ливр|золотых ливров]]. Естественно, деньги эти не появляются из воздуха, и в единоличную собственность королевы Иоланды отписываются 14 кастелянств что в [[ru.wp:Сомюр|Сомюре]], два поместья в Париже, и наконец, настоящая цепь земельных владений на берегах [[ru.wp:Рона|Роны]], общий налог с которых и составляет требуемую сумму.

Сумма весьма серьезная, однако, не забудем, что в те времена любой аристократ, не говоря уже о принце и принцессе крови, должен был вести образ жизни, соответствующий его рангу. Эта погоня за роскошью любой ценой, жизнью напоказ, должной демонстрировать силу и могущество того или иного аристократического дома без оглядки на расходы, несколько веков спустя погубит дворянство как класс, вогнав его в долговую яму, из которой выхода уже не будет. Однако, все это еще впереди, в начале XV века до [[ru.wp:Великая французская революция|революционной грозы]] еще очень далеко, и даже ее первые признаки еще не просматриваются на политическом горизонте. Итак, штат двора нашей королевы возглавляется главным мэтр д‘отелем — должность эта, одна из высших в Анжу, поручалась исключительно дворянам из старинных родов. Под началом у этого главного управляющего состоят главный хлебодар, главный виночерпий, главный повар, главный садовник, главный конюший и главный егерь. Под началом каждого из этих руководителей шести основных служб находятся заместитель (или на языке того времени «оруженосец»), конная служба, доставляющая в замок требуемые продукты и вещи, и огромный штат прислуги. Королеву окружают 12 фрейлин — дам и девиц, придирчиво избранных в среде знатнейших семей, кроме того, в ее распоряжении находится личный секретарь, [[ru.wp:Духовник|духовник]] и три [[ru.wp:Горничная|горничных]], не говоря уже о многочисленных белошвейках, [[ru.wp:Модистка|модистках]], прачках и прочем низшем персонале, и всю эту армию нужно не только кормить три раза в день (не забывая об угощениях особого рода во время больших праздников), но и одевать. Этого требует этикет и престиж королевского дома, и новая госпожа щедрой рукой раздаривает отрезы тканей.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:15th-century unknown painters - Louis II of Anjou - WGA23561.jpg|250px]]
|-
| Людовик II, супруг нашей героини (в зрелые годы). ''Фламандская школа «Людовик II Анжуйский». Ок. 1456—65. Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Делается это, опять же, в соответствии с обычаями времени, строго по рангу: тяжелый бархат и златотканый итальянский шелк полагаются лишь самой королеве и ее фрейлинам, высшим сановникам ее двора преподносят отрезы отличной шерсти, а прочим приходится довольствоваться простым полотном. Королева, при всей скромности ее запросов и строгости вкуса, привитого еще в детстве, хочешь-не хочешь, вынуждена руководствоваться требованиями моды — яркие цвета, [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Украшения|украшения]], [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Прически и головные уборы|пышные прически с сетками, ткаными золотом, высокие геннины]], драгоценные платья, шитые жемчугом. Именно такой мы видим ее на витраже в кафедральном соборе Ле-Мана: [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Сюрко и сюркотта|королевское сюрко]], отороченное горностаем, золотая корона и снежно-белая [[ru.wp:Вуаль|вуаль]].

Положим, ее молодой супруг в отличие от арагонцев, мало разбирается в поэзии и музыке, зато он жизнерадостен и весел, отлично танцует, обожает пиры, празднества, осыпает деньгами [[ru.wp:Жонглёр|жонглеров]] и [[ru.wp:Менестрель|менестрелей]], и устраивает танцевальные вечера, которые в скором времени уже славятся во всей округе. Эти далекие предшественники [[ru.wp:Бал|балов]] XIX века куда более раскованы, и менее стиснуты рамками [[ru.wp:Этикет|этикета]], яркие и озорные, они часто затягиваются за полночь, пока музыканты, сидящие на высоком балконе окончательно не выбиваются из сил. Церковники хмурят брови, когда речь заходит об этих молодежных увеселениях, но кто и когда слушал докучливых святош?

Унаследовав от матери страсть к чтению, Иоланда в скором времени собирает отличную библиотеку. Именно благодаря ей до нашего времени сумели дойти многие из больших и малых книжных шедевров того времени, в частности, после смерти Жана Беррийского ей удается купить т. н. «''[[ru.wp:Прекрасный часослов герцога Беррийского|Прекрасный часослов]], весьма искусно и хорошо сделанный''», причем, проявив недюжинную коммерческую сметку, она выторговывает его менее чем за полцены (300 турских ливров против 875).

Хроники того времени сохранили несколько характерных зарисовок из жизни анжуйского семейства в течение этих первых, безоблачных лет. Так, в 1409 году во время одного из [[ru.wp:Фарс|фарсов]], которые дала перед королевской четой труппа бродячих жонглеров, неизвестный мошенник исхитрился отрезать у королевы пышный рукав, и по всей видимости, разжился ее кошельком с «''десятью солями серебра и ее же личной печатью''». История эта сохранилась до нашего времени, так как опасаясь, что с помощью ее печати воры станут изготавливать поддельные документы, королева спешным образом приказала изготовить новую, а о пропаже старой известить всех без исключения через посредство глашатаев и гонцов.

Действительно, французские мошенники того времени могли на равных соперничать с легендарным русским Ваней-хитрецом, который, как известно, рвет подметки на ходу; с другой стороны, эта небольшая неприятность позволяет нам увидеть изнутри нравы этого жизнерадостного двора, переполненного молодой энергией и весельем, двора, где гостеприимство и доверие к входящему доходило до таких пределов, что, наряду с актерами, гостями и прочими, внутрь могли проникнуть темные личности.

Весной и летом королева любила охотиться, скакать на коне, или просто пешком прохаживаться по ближайшим окрестностям города в сопровождении немногочисленной свиты. «Хроника Анжу и Мэна», авторства Жана де Бурдинье, приводит еще одну полулегендарную историю с благочестивым привкусом, связанную с одним подобным случаем. Итак, во время пешей прогулки, несколько собак, сопровождавших королеву, с лаем бросились в кусты и в скором времени выгнали прячущегося в них зайца. Перепуганный зверек бросился к королеве и спрятался в складках ее пышной юбки. Приказав оттащить собак, Иоланда гладила и успокаивала дрожащего зайчишку, в то время как слуги в тех же самых кустах сумели обнаружить образ [[ru.wp:Богородица|св. Девы]] с [[ru.wp:Иисус Христос|Младенцем]] на руках. В память об этом событии, Иоланда приказала на этом месте воздвигнуть часовню.

Кроме собственно развлечений, молодая королева терпеливо постигала науку править домом и государством, которую постепенно передавала ей уже достигшая преклонных лет свекровь — Мария Блуасская. Судя по всему, обе женщины быстро нашли общий язык и сумели крепко подружиться; в самом деле, умной и внимательной Иоланде и дипломатичной Марии это было очень несложно сделать. В будущем эта наука не раз послужит молодой королеве, спасая ее саму и ее детей. Но это, опять же, в будущем.

=== Рождение детей и первые шаги в управлении ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:France in 1477.PNG|300px]]
|-
| Французское королевство. Красным выделены владения Иоланды и Людовика''
|}
|}
В 1403 году молодая королева неожиданно отказалась от конной прогулки. Опытные статс-дамы ее двора украдкой обменялись понимающими улыбками — и не ошиблись. Через положенный срок на свет появился [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|первенец]] нашей четы. Выбор имени для старшего сына в Средневековую эпоху представлял собой нетривиальную задачу: для наследника следовало выбирать имя, которое носил один из славных его предков. Как правило, каждая аристократическая семья имела свой, достаточно небольшой список имен, которые можно было выбрать для первенца, однако, в данном конкретном случае, сложностей не возникло. Мальчика окрестили под именем Людовик, Луи, в честь [[ru.wp:Людовик IX|Людовика Святого]], это имя у всего семейства Валуа было в огромном почете. Вскоре после рождения малыш получит титул герцога [[ru.wp:Калабрия|Калабрийского]], ему предстоит также стать наследником эфемерного [[ru.wp:Неаполитанское королевство|королевства Сицилии]]. Год спустя на свет появится его [[ru.wp:Мария Анжуйская|некрасивая сестра]], будущая королева Франции, в честь бабки названная Марией. В 1409 году им последует [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], граф [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтский]], оставивший свое имя в истории как «добрый король Рене» (титул ему достанется после скоропостижной смерти старшего брата). Всего у нашей четы родится шестеро детей, причем только последняя, девочка, умрет во младенчестве, даже не успев получить собственного имени. Потерять только одного малыша из шестерых — при огромном уровне детской смертности в те времена… королеву Иоланду можно было смело полагать счастливицей.

Звание одного из шести высших вельмож государства заставляет Людовика постоянно делить свое время между наследными владениями и Парижем, где обстановка постепенно накаляется, и противостояние принцев толкает государство к [[ru.wp:Война арманьяков и бургиньонов|гражданской войне]]. Вынужденный подолгу отсутствовать, он особым приказом делает жену регентшей на время, пока его самого нет в Анжере, обязывая подданных являть ей полное повиновение и преданность.

Кроме того, присутствия своего графа постоянно требует Прованс. Путь туда неблизок, при тогдашних средствах передвижения он занимает от семи до восьми недель, он Анжера до Тараскона, причем большая его часть проделывается по воде. В начале на баржах королевская свита поднимается до [[ru.wp:Роан|Роана]], затем, под парусом или на веслах, путь лежит по [[ru.wp:Рона|Роне]]. В дорогу с собой Людовик обязательно берет любимую супругу, а позднее и возросшее семейство, по сути дела, половину года (зиму и весну) королевская чета проводит в [[ru.wp:Тараскон|Тарасконе]] и [[ru.wp:Экс-ан-Прованс|Эксе]], вторую половину года — собственно в Анжере. Вслед за ними движутся корабли, нагруженные мебелью, посудой и коврами, чтобы королевская чета всегда уютно чувствовала себя на новом месте.
{| width="360px" align="left"
|
{| width="350px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Tarascon-chateau-roi-rene.jpg|350px]]
|-
| Тараскон. Замок короля и королевы Сицилийских.''
|}
|}
В Провансе все иное, даже язык, здесь говорят не на привычном для Севера французском, но [[ru.wp:Окситанский язык|по-окситански]]. Для Иоланды это не составляет сложности, ведь этим языком она владеет с детства, зато куда труднее приноровиться к местным обычаям и неписаным законам, здесь все иное, чем в Анжу или Арагоне, кроме того, никогда нельзя упускать из вида Анжер, и конные гонцы снуют в обе стороны, покрывая галопом от 30 до 50 км в сутки. И, наконец, все мысли молодого короля прикованы к Италии, ни на секунду он не забывает о том, что рано или поздно ему предстоит возобновить войну; вопрос состоит лишь в том, где взять солдат и денег для нового похода.

Решение приходит само собой, когда в 1404 году старая королева чувствует приближение смерти. Призвав к себе сына, Мария Блуасская наконец-то открывает ему тщательно охраняемую тайну: за свою долгую жизнь, экономя на том и на другом скромную саму по себе сумму, ей удалось собрать двести тысяч золотых ливров — настоящее сокровище. Ошеломленный подобным открытием, Людовик спрашивает у матери, почему она вплоть до того времени не ставила его в известность, и даже в момент отчаянной нужды ничего не тратила из этого огромного богатства. Ответ старой королевы множество раз нашел себе место на страницах учебников истории: в страхе, что ее любимый сын окажется в плену, Мария откладывала деньги на выкуп. В самом деле, суммы, которые требовали за свободу высокопоставленных заложников достигали порой космических высот, и не одна аристократическая семья разорилась, чтобы выкупить из плена мужа и сына.

Итак, в 1404 году Иоланда лишается свекрови. Для ее мужа это был тяжелый удар. На поддержку своей матери, умной и осторожной женщины, настоящей государыни, он привык рассчитывать с детства. Теперь он вынужден будет те же обязанности поручить своей молодой супруге и, надо сказать, не ошибется.

…Зима 1404—1405 года выдалась суровой. Реки встали почти на два месяца — редкость для этих мест! Скованная морозом земля, пронизывающий холод, от которого лошадиные спины покрывались инеем, заставили отказаться от прогулок. Иоланда, незадолго до того поднявшаяся после родов (как мы помним, на свет появилась Мария, будущая королева французская), с досадой вынуждена была прервать незадолго до того начатые дела. Муж снова должен был отправиться в столицу Франции, куда его, неизменного члена королевского совета, призывали дела. Иоланда в это время выписала из Арагона военных инженеров, сведущих в искусстве фортификации и поручила им перестроить и укрепить старинную крепость; отныне башни должны были дополниться узкими бойницами, удобными, чтобы нацелить лук или [[ru.wp:Арбалет|арбалет]] на неприятеля, но при этом оставаться в относительной безопасности. Кроме того, работы требовал и сам незаконченный замок, в котором королевское семейство отчаянно мерзло. Иоланда волей-неволей вынуждена оставаться дома и заниматься своим возросшим семейством, в то время как гонцы из Парижа одну за другой приносят тревожные новости.

== Орлеан против Бургундии ==

=== Соперничество двух кузенов ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Karte Haus Burgund 4 EN.png|300px]]
|-
| Земли Лотарингии (выделены розовым) разрывают пополам владения бургундских герцогов''
|}
|}
На это же время приходится еще одна смерть, кардинально меняющая расстановку политических сил. В этом же, 1404 году во время похода, скоропостижно умирает от тяжелого гриппа бургундский герцог Филипп Смелый. Ему наследует юный сын — Жан, получивший прозвище «Бесстрашный» за недюжинную отвагу, проявленную в [[ru.wp:Битва при Никополе (1396)|битве с турками при Никополисе]], сражение, правда, было проиграно самым бесславным образом, зато почетное прозвище закрепилось за новым герцогом уже навсегда. Вслед за отцом, способный полководец, никудышний политик и выдающийся демагог, этот некрасивый молодой человек с бегающим взглядом, в первую очередь был озабочен усилением собственного могущества и увеличением своих владений… обычный для тех времен тип аристократа. [[ru.wp:Бургундия (герцогство)|Герцогство]] и [[ru.wp:Бургундия (графство)|графство Бургундские]] — его наследственные владения, как то часто бывало в те времена, представляли собой два оторванных друг от друга владения (пусть и обширных и богатых), между которыми лежали земли [[ru.wp:Лотарингия (герцогство)|Лотарингии]] и [[ru.wp:Бар (герцогство)|Бара]]. Заполучить их в свои руки добром или силой, стать Великим Герцогом Запада, а там… чем черт не шутит — быть может и королем?… Несомненно, это была химера, но химера очень заманчивая, однако, чтобы даже попытаться воплотить ее в жизнь, требовались деньги и солдаты, причем много денег… Первая попытка получить то и другое от англичан, закончилась неудачей, Генриху было не до притязаний бургундского принца. Хочешь-не хочешь, взор честолюбивого юнца обратился к Парижу, где его отец едва ли не до самой смерти чувствовал себя королем без короны, единовластно распоряжаясь страной (в то время как старший брат — Жан Беррийский проявлял мало интереса к делам), и запуская руки по локоть в казну. Однако, те благословенные времена прошли безвозвратно. Путь к власти прочно преграждал младший брат короля, немедленно после смерти дяди заполнивший королевский совет своими креатурами и вовсе не желавший делиться добытым с двоюродным братом. Более того, если Филипп Бургундский получал от казны 100 тыс. [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] ежегодной пенсии (заметим в скобках, что для себя любимого брат короля определил вдвое большую сумму!) Жану Бесстрашному кулуарным образом дали понять, что ему не достанется и этого, а кузен короля — слишком далекое родство, чтобы претендовать на права, которые положены были его отцу.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Nicopol final battle 1398.jpg|300px]]
|-
| Свое прозвище Жан Бесстрашный получил в проигранной битве при Никополисе. - Неизвестный художник «Битва при Никополисе». - Жан Фруассар «Хроники». - FR 2646, fol. 220 - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, - скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь.

Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён|Мелён]], под защиту неприступных стен. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества.

Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на Юго-Западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, год спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче.

=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Assassinat de LouisdOrleans.jpg|300px]]
|-
| Гибель Людовика Орлеанского. - Поль Леюгер «Убийство на улице Барбетт». - II половина XIX столетия. - Гравюра.''
|}
|}
Надо сказать, в это время для Людовика Анжуйского французские дела по-прежнему представляли меньший интерес, чем новые планы завоевания Италии. Людовик был поглощен подготовкой вторжения. Все что ему хотелось — оставить за спиной прочный тыл, и быть уверенным, что в его отсутствие никто не посягнет на Анжу и Прованс и не нанесет ему удара в спину. Конечно же, идеальным случаем был бы мир во французском королевстве, или по крайней мере, хотя бы видимая лояльность обоих соперников к французскому монарху… но если подобное было недостижимо (а чем дальше, тем это становилось яснее), Людовик должен был решиться. Итальянский поход не мог состояться без помощи, или хотя бы молчаливого нейтралитета Жана Бесстрашного. Добиваясь своей цели, герцог Анжуйский предложил бургундцу выдать свою вторую дочь, Катерину, которой в это время исполнилось едва ли семь лет, за трехлетнего наследника анжуйского герцогства — будущего [[ru.wp:Людовик III Анжуйский|Людовика III]]. Предложение было принято, 2 октября 1407 года формальное брачное обязательство было подписано обоими сторонами, причем бургундец обязывался дать за дочерью 150 тыс. золотых [[ru.wp:Экю (монета)|экю]] в течение последующих семи лет, причем первые 30 тыс. должны были быть немедленно выплачены… совсем не лишние деньги для будущего зятя, который экономил каждый ливр, чтобы собрать как можно более сильную армию для будущего похода.

Соперничество продолжалось, то, что один кузен добивался от больного короля во время его просветлений, аннулировал другой, пользуясь тем, что в припадках безумия несчастный монарх безропотно подписывал любую бумагу, не вникая в ее суть. Как было уже сказано, Жан Бургундский, этот храбрый рубака, был совершенно беспомощен, когда дело касалось придворных интриг, полностью проигрывая сопернику на этом поприще. Посему, в один далеко не прекрасный день, он неожиданно был поставлен перед фактом, что отныне королевский совет сокращался вдвое (от 50 до 25 человек), причем, как несложно догадаться, из него подлежали удалению все бургундские ставленники. Терпение Жана Бесстрашного лопнуло, возможно, что именно тогда он принял решение физически устранить соперника.
{| width="260px" align="left"
|
{| width="250px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Charles Ier d'Orléans.jpg|250px]]
|-
| Новый глава Орлеанского дома - юный Карл Орлеанский. - Неизвестный художник «Карл Орлеанский». - Жиль Гобе «Cтатут, ордонансы и гербовник Ордена Золотого Руна». - ок. 1473 г. - no. A 27, ff. 86 - Сокровищница Ордена Золотого Руна. - Брюссель, Бельгия.''
|}
|}
Действительно, что касается убийств из-за угла, бургундец был традиционно силен. Все прошло как по маслу: с помощью подложного королевского приказа Людовика Орлеанского посреди ночи выманили на улицу из отеля Барбетт, где по уверению молвы, он весело проводил время с королевой, беспечный орлеанец взял с собой более чем скромную свиту, и подобная неосторожность стала для него роковой. Из отеля Барбетт до королевского дворца пролегал единственный путь — извилистая и темная улица, где орлеанца уже дожидались наемные убийцы. Ему отрубили руку, которой он пытался защититься, и гизармой проломили голову, юного пажа, попытавшегося броситься на помощь своему господину, также убили и швырнули на труп Людовика. Это случалось 23 ноября 1407 года, в праздник [[ru.wp:Климент I|Св. Климента]].

Людовик Анжуйский, первым получивший известие о случившемся, пригласил к себе обоих дядей короля, чтобы в тиши Анжуйского отеля обсудить столь скандальное происшествие и принять меры по розыску и наказанию убийц. По его же приказу, тело Людовика было перенесено в монастырь братии Белых Мантий.

На следующий день под его же руководством устроены были торжественные похороны. Гроб с телом Людовика несли Людовик Анжуйский, и герцоги Беррийский, Бурбонский и Бургундский, выдавший себя тем, что единственный из четырех он успел заказать и получить для себя [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Одежда для особых случаев#Траурное платье|полное траурное платье]], которое и полагалось носить на похоронах принца крови.

Касательно того, кто стоял за наемными убийцами сомнений не было, вдова орлеанца, Валентина Висконти взывала к королевского правосудию и требовала примерного наказания для убийц. Жан Бесстрашный не стал дожидаться ареста. Вовремя предупрежденный Жаном Беррийским, он вскочил в седло и покинул город, прежде чем ворота по королевскому приказу успели запереть на замок. Впрочем, он скоро понял, что несколько поторопился с бегством. Принцы, кулуарно обсудив ситуацию, сочли для себя за лучшее замять дело, и попытаться договориться с бургундцем, по возможности принудив его раскаяться в совершенно преступлении.

Несмотря на пронизывающий холод и ледяной ветер, герцоги Анжуйский и Беррийский в сопровождении охраны из двухсот конников отправились в [[ru.wp:Амьен|Амьен]], где их со всей пышностью встретил Жан Бургундский. Ради высоких гостей был дан роскошный банкет, однако, вскоре выяснилось, что хозяин не только не раскаивается в убийстве, но полагает его делом богоугодным и спасительным для государства. По крайней мере, подобное он объявлял на словах, в то время как все попытки послов оспорить эту позицию разбивались о непреклонную твердость и непримиримость бургундской стороны. Памятуя о безусловной поддержке, которой пользовался герцог в столице королевства, приходилось принимать условия победителя.

При бурном восторге народа, 28 февраля 1408 года Жан Бесстрашный торжественно въехал в Париж. 8 марта в отеле Сен-Поль, официальной королевской резиденции, по председательством [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|дофина Людовика]], которому едва исполнилось 11 лет, и больного короля, явно не отдававшего себе отчет в том, что происходит, открылось торжественное заседание судебной палаты, должное, наконец, поставить точку в многолетней смуте. Жан Бесстрашный явился в ярко-алом бархатном [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Уппеланд|уппеланде]], расшитом золотыми листочками; под столь пышным костюмом пряталась стальная [[ru.wp:Кольчуга|кольчуга]]; предосторожность далеко не лишняя. В 10 часов утра слово получил Жан Пети, клирик парижского университета, выдающийся оратор и проповедник. В длинной речи, построенной по всем правилам [[ru.wp:Формальная логика|аристотелевской логики]], он полностью оправдал убийцу, объявив, что гибель тирана угодна Богу, таким образом, ввиду того, что Людовик Орлеанский был тираном, его смерть представляет собой акт божественной справедливости. Коротко говоря, как то не раз бывало в истории, грубая сила одержала верх. Жан Бургундский был полностью оправдан, и мог со спокойной совестью прибрать к рукам столь тяжко доставшуюся ему власть.

Впрочем, победа была скорее кажущейся. В скором времени бургундец был отвлечен от Парижа событиями в [[ru.wp:Льеж|Льеже]], где его шурин, [[ru.wp:Иоганн III (герцог Баварии)|принц-епископ]], был осажден взбунтовавшимся народом, воспользовавшись отсутствием бургундца, его враги добились от короля осуждения убийцы. Оправдательный приговор, вынесенный ранее был сожжен рукой палача. Впрочем, ситуация в скором времени опять изменилась: герцог одержал блестящую победу, это немедленно посеяло панику в стане его врагов, королева и оба королевских дяди вместе с дофином и безумным королем скрылись в Туре, куда перехал и двор. Опять потянулись долгие переговоры и торги, в которых не последнюю роль сыграл Людовик Анжуйский. Наконец, очередной шаткий мир был установлен, беглецы вернулись в Париж, 9 марта 1409 года Жан Бесстрашный в очередной раз торжественно въехал в столицу. Несколько позднее, в [[ru.wp:Шартр|Шартрском]] соборе бургундец по приказу короля обменялся со своими племянниками — [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карлом]] и Филиппом Орлеанскими «лобзанием мира». Церемония никого не убедила, ясно было, что это всего лишь затишье перед бурей.

== Второй итальянский поход и первые шаги Иоланды на политическом поприще ==

=== Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев ===
{| width="510px" align="right"
|
{| width="500px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Pont de Verdun (Angers).jpg|500px]]
|-
| Верденский мост - один из мостов, отремонтированных по приказу королевы Иоланды. - Пон-де-Се, Анжу.''
|}
|}
Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа, и вдали от политических бурь, добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт|Пьемонтского]]. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам, и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена.

Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появился Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением, и бессмысленными попытками как говорят французы «''примирить козла и капусту''». Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.
{| width="310px" align="left"
|
{| width="300px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Ladislas of Naples (head).jpg|300px]]
|-
| Ладислас Дураццо. - Неизвестный художник «Портрет Ладисласа, короля Неаполитанского». - Холст, масло. - ок. начала XVI в. - Галерея Дураццо-Палавичини. - Генуя, Италия.''
|}
|}
В отсутствие соперника Ладислас Дураццо не сидел сложа руки, один за другим постепенно прибирая к рукам города, поддерживавшие французов и ослабляя влиятельные семейства, способные оказать помощь его сопернику. Его могущество разбилось о стены [[ru.wp:Таранто|Таранто]], который удерживал за собой Раймонд де Бо-Орсини. Этот последний скончался в 1406 году, однако, его вдова Маргарита Энгиенская — женщина энергичная и решительная, скрыла от подданных его смерть, которая во время осады могла пагубно сказаться на духе защитников города, и сама возглавила оборону. Ладислас Дураццо вынужден был в конце концов удалиться, так и не взяв города. Воспользовавшись короткой передышкой, Маргарита попросила помощи у Людовика Анжуйского, но из-за недостатка денег и солдат эскадра формировалась с такой медлительностью, что Ладислас Дураццо сумел вернуться вновь и опять обложить город — впрочем, столь же безрезультатно, как и в первый раз. Некий ушлый советчик внушил Ладисласу благоприятную мысль посвататься к Маргарите Энгиенской. Предложение было принято, свадьбу сыграли 23 апреля 1407 года, и запоздавшие французские корабли, наконец-то появившиеся в гавани, вынуждены были убраться восвояси.

Покончив с этим Ладислас Дураццо обратил свое внимание на Рим, где после смерти [[ru.wp:Иннокентий VII|Иннокентия VII]] кардиналы, казалось бы, начали склоняться к тому, чтобы покончить с расколом и признать над собой власть авиньонского папы. Подобный ход событий никак не входил в планы нового короля неаполитанского, потому скорым маршем предолев расстояние, отделяющее его от Рима, он занял Вечный Город и водворил в папскую резиденцию [[ru.wp:Григорий XII|Григория XII]].

Впрочем, Людовик Анжуйский не собирался падать духом. Он всячески хлопотал о том, чтобы покончить с Великим Западным Расколом, и не спускал глаз с собора, который в это время [[ru.wp:Пизанский собор (1409)|заседал в Пизе]]. Собор принял решение низложить обоих пап, избрав на их место [[ru.wp:Александр V (антипапа)|Александра V]]. Как и следовало ожидать, авиньонец и римлянин отказались повиноваться, и возникло троепапство. Впрочем, Людовик опять же действовал весьма энергично, добившись от папы Александра подтверждения своих прав на Сицилию а также звания [[ru.wp:Гонфалоньер|гонфалоньера]] св. Церкви, он получил от него не менее важное право — основать новый университет в городе Эксе, в своих южных владениях. Сразу же после помолвки своего сына, он сел на корабль в Марселе, и отплыл в [[ru.wp:Пиза|Пизу]], чтобы там встретиться с папой, которому следовало принести присягу верности как высшему сеньору Сицилийского королевства. Однако, пока он находился в пути, нового папу успели отравить, и в Пизе уже готовился принять тиару его наследник — [[ru.wp:Иоанн XXIII (антипапа)|Иоанн XXIII]]. По словам бургундского хроникера Монтреле, Людовик въехал в Пизу «''весьма благородным к тому образом''», ему навстречу вышли 22 кардинала, 6 архиепископов, десять патриархов, и 18 [[ru.wp:Аббат|аббатов]], сам Людовик медленно продвигался вперед на боевом коне, покрытом ярко-алым чепраком с нашитыми поверху золотыми бубенцами в сопровождении свиты из 50 верхоконных. Ему удалось склонить папу на свою сторону, более того, к войску французов готовы были присоединиться [[ru.wp:Флорентийская республика|флорентийцы]], обеспокоенные чрезмерными по их мнению притязаниями Ладисласа Дураццо. Кроме того, к Людовику присоединилась [[ru.wp:Сиена|Сиена]], коротко говоря, против узурпатора формировалось по-настоящему грозное войско. Удовлетворенный результатами своего визита, Людовик вернулся в Марсель, чтобы председательствовать в военном совете. Там его дожидался по словам того же хроникера «''величайшее множество кораблей и латников''».

В денежном выражении, экспедиция потребовала немыслимых трат. Оказалось недостаточным опустошить казну, у Генеральных Штатов Прованса, специально для того собравшихся в Эксе, Людовику удалось добиться вотирования «[[ru.wp:Талья (налог)|тальи]]» — то есть чрезвычайного военного налога, но и этого оказалось недостаточно. Как ее сверковь 24 года назад, Иоланда заложила у [[ru.wp:Ломбардия|ломбардских]] банкиров свои драгоценности, и наконец, ее супругу пришлось пустить с молотка баронства Гримо и Берр. Во главе своего огромного войска Людовик поставил одного из способнейших военных своей эпохи — Таннеги дю Шателя. Запомните это имя, читатель, мы услышим его еще не раз. Кроме того, итальянские ополчения возглавил не менее способный командующий Муцио Аттендоло Сфорца, прославленнейший из кондотьеров того времени. Ничего удивительного, что в кровопролитном сражении при Рокка-Секка, 19 мая 1411 года анжуйская армия наголову разбила противника. Ладислас Дураццо чудом избежавший плена, скрылся в Неаполе, где и приготовился встретить врага.

Однако, вслед за своим отцом, умея побеждать, Людовик не обладал способностями к тому, чтобы воспользоваться плодами своих побед. Огромное войско передвигалось слишком медленно, что дало возможность его противнику оправиться от поражения и укрепить город. Голод и болезни среди анжуйцев и их союзников, а также недостаток денег, постепенно дававший о себе знать все сильнее, завершили дело. Экспедиция опять закончилась ничем, и Людовик в августе 1411 года вернулся в Марсель, где его ожидала семья.

=== Еще одно эфемерное королевство потеряно вслед за первым. Иоланда в роли регентши в своих владениях. ===
{| width="310px" align="right"
|
{| width="310px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Ferran d'Antequera al retaule Sancho de Rojas (detall).jpg|300px]]
|-
| Фердинанд I - новый король Арагона. - Неизвестный художник «Христос, коронующий Ферндинанда» (фрагмент) - Фреска из архиепискоспской капеллы Толедо. - Музей Прадо. - Мадрид, Испания.''
|}
|}
Заметим, что перед тем, как отбыть в Италию, Людовик своим приказом от 14 февраля 1410 г. назначил жену регентшей всех его владений (за исключением, конечно, тех, которые еще следовало завоевать), выразив надежду к тому, что она будет править «''к полному его удовлетворению», и сохранить «сказанную страну нашу от потрясений… и будет править в соответствии со словом нашим, в добром и честном повиновении воле нашей''». Под начало Иоланды были переданы все рычаги власти: судебная, финансовая, законодательная, право назначать и смещать советников, раздавать бенецифии, а также управлять и распоряжаться всеми владениями сицилийской короны. Таким образом Иоланда Арагонская сделала свой первый шаг к большой политике; она не покинет эту стезю до самой смерти.

Итак, вернувшись после отъезда супруга в Анжер, королева Иоланда обычным путем осенью, точнее 23 октября 1410 года направилась в Прованс, в Экс, вместе с детьми и свитой. Она прибудет туда 6 января следующего 1411 года. Надо сказать, что если Анжу и Мэн оставались спокойными, Прованс немедленно принялся пробовать новую власть на прочность. Сохранилось письмо Иоланды капитану и [[ru.wp:Бальи|бальи]] города [[ru.wp:Гап (город)|Гап]], епископ которого пытался уклониться от признания ее власти. Желая дипломатично призвать зарвавшегося клирика к порядку, Иоланда приказывала военному коменданту города поднять над главной башней замка ее личный штандарт. Судя по всему, подобная мера произвела нужный эффект, и более епископ строптивости не проявлял. Зато почти одновременно Экс и Марсель подняли восстания. За недостатком документов мы не знаем, что именно вызвало недовольство и как протекало противостояние горожан со своей госпожой. Ясно одно, что в обоих случаях восстания были достаточно быстро подавлены, и королева хлопотала перед супругом об амнистии для виновных, которая в конечном итоге была им дана. Кроме того, по разрешению папы, в этом же 1411 году, стараниями нашей героини в Эксе был основан Университет. Кроме целей чисто представительского характера (в самом деле, университеты в те времена были редки, и обладание имя приносило тому или иному владению огромное уважение и дополнительный блеск), Иоланда преследовала и чисто политические цели. Двадцать четыре года назад Экс был центром руководства восстанием против ее свекрови и мужа, вплоть до того времени в городе было много недовольных. Университет и привилегии, ему полагавшиеся, должны были крепко привязать город к анжуйской короне.

Иоланда проявила себя способной правительницей, к апрелю 1411 года недовольство улеглось, зато ее внимание привлекли дела на родине ее детства. Король Мартин, как мы помним, дядя Иоланды, к этому времени скончался, не оставив потомства, и [[ru.wp:Кортесы|кортесы]] — испанский аналог [[ru.wp:Генеральные штаты (Франция)|Генеральных Штатов]] Франции, собирались избрать нового монарха. Иоланда немедля выдвинула в качестве соискателя своего старшего сына Людовика. Ему противостоял [[ru.wp:Фердинанд I Справедливый|Фердинанд Кастильский]], сын Элеоноры Арагонской — родной тетки Иоланды, сестры ее отца Хуана, вышедшей замуж за [[ru.wp:Хуан I (король Кастилии)|кастильского принца]]. В отличие от соперника Фердинанд был уже взрослым 30-летним мужчиной, успевшим к тому времени покрыть себя славой в сражениях с [[ru.wp:Мавры|маврами]]. После недолгого колебания, когда казалось, что чаша весов склоняется на сторону герцога Калабрийского, Кортесы все же остановились на кандидатуре старшего по возрасту претендента, из страха перед неизбежной борьбой за регентство над малолетним, которая могла закончиться для Арагона очередной кровопролитной войной между партиями. Фердинанд впервые соединит под одной властью скипетры [[ru.wp:Кастилия|Кастилии]] и Арагона, предваряя будущее [[ru.wp:Реконкиста|объединение Испании]]. Пока же оно слишком скороспело, и единое королевство не переживет своего создателя, однако, начало ему будет положено.

Что касается Иоланды, ей пришлось довольствоваться 150 000 золотых [[ru.wp:Флорин|флоринов]], выплаченных ей за отказ от арагонского престола. Таким образом, два химерических королевства из четырех оказались потерянными уже навсегда. Однако, сколь ни парадоксально это звучит, потеря эта обернулась для Франции великим благом, так как заставила нашу энергичную и деятельную героиню полностью обратиться к делам французской нации. А дела эти были такими, что настоятельно требовали вмешательства.

В том же 1411 году, Людовик Анжуйский вернулся из Италии во главе своего утомленного бессмысленным походом войска. Он не собирался падать духом, и уже задумывал новую экспедицию, которой, скажем, забегая вперед, так никогда и не суждено было состояться. В марсельском порту его дожидалась супруга и дети, успевшие изрядно стосковаться по отцу.

Тогда же противостояние бургундцев и арманьяков, как уже в это время стали называть орлеанскую партию, приобрело исключительно острый характер. Мы не будем останавливаться на перипетиях этого соперничества, лишь коротко упомянув столкновения в [[ru.wp:Пикардия|Пикардии]], осаду [[ru.wp:Бурж|Буржа]] и безуспешную попытку Арманьяка занять Париж. Силы были приблизительно равны, и никому из соперников не удавалось добиться решающего перевеса. Наперебой и та и другая партия пыталась привлечь на свою сторону короля Английского, [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генриха IV]], который, однако, не спешил принимать решение, благоразумно выжидая, на чью сторону склониться победа.

Иоланда не вмешивалась в события, столь же благоразумно предпочитая наблюдать за происходящим издалека, тем более, что она вновь была на сносях, в 1412 году на свет предстояло появиться ее младшей дочери, названной тем же именем, что и мать.

=== Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. ===
{| width="260px" align="right"
|
{| width="260px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[ Файл:Louis de Guyenne, dauphin of France.jpg|250px]]
|-
| Людовик, дофин Франции. - Неизвестный художник «Людовик, герцог Гиеньский» - Гильом де Нанжи «Деяния св. Людовика и короля Филиппа». - ок. 1401-1415 гг. - Royal 13 B III f. 2. - Британская библиотека, Лондон.''
|}
|}
15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный как и предыдущие. На соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события балу, присутствует вместе с Жаном Беррийским, и королем Франции, Людовик Анжуйский. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский, на словах выказывали дружбу, и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным, и противоположную партию значительно ослабевшей, после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)|Людовик, герцог Гиеньский]]. Любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника, после одного, особенно жестокого столкновения, попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати, и приказать немедленно выйти в отставку.

Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники; давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и получив отказ, сломала двери, и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам.
{| width="460px" align="left"
|
{| width="450px" border=0 style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Vigiles du roi Charles VII 56 1.jpg|450px]]
|-
| Восстание кабошьенов. - Неизвестный художник «Восстание 1413 года». - Марсиаль д'Овернь «Вигилии на смерть короля Карла VII». - Конец XV в. - Français 5054, fol. 8v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
Однако, если герцог Бургундский надеялся руководить этой стихией, он жестоко просчитался. Кабошьены в знак борьбы против властей надели [[ru.wp:Костюм средневековой Франции/Костюм и общество|белые шапероны]] — отличительный знак, который незадолго до этого носили представители [[ru.wp:Восстание белых шаперонов|восставшего Гента]], в городе начались грабежи и убийства, толпа уже не различала, к какой партии принадлежала та или иная жертва; мясники вместе со своими приспешниками вламывались в отели аристократии и дома богатых горожан, которые затем подвергались тотальному грабежу, пытавшихся сопротивляться убивали на месте. В городе воцарилась анархия, кое-кто из влиятельных «арманьяков» вслед за Филиппом Орлеанским успел бежать, король, незадолго до того, пришедший в себя после очередного приступа безумия, был окружен возбужденной толпой, которая вынудила его надеть белый шаперон — символ мятежных настроений.

Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из Анжера, [[ru.wp:Орлеан|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля, и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)|Жан Алансонский]], и оба орлеанца — Карл и Филипп. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того, бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось.

Неудавшаяся экспедиция в Италию а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад, вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений, Катерине приказали покинуть Анжер. [[ru.wp:Камергер|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове|Бове]], и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу.

Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца! Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот .уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

== История Франции меняет свой ход ==

=== Брак с далеко идущими последствиями ===
{| width="410px" align="right"
|
{| width="400px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Yolandadearagon.jpg|400px]]
|-
| Иоланда Арагонская. ''Неизвестный художник «Встреча Людовика Анжуйского и его супруги с будущим зятем - Карлом, графом Понтье». — Жан Фруассар «Хроники». - ок. 1475 г. - Français 2645, fol. 321v. - Национальная библиотека Франции, Париж.''
|}
|}
После демонстративного разрыва с бургундской партией, Иоланда и ее супруг всерьез задумались над возможностью породниться с французской королевской семьей. Из всех королевских детей к этому году не состояли в браке лишь двое: младший сын [[ru.wp:Карл VII (король Франции)|Карл]], получивший при рождении имя своего брата, умершего в младенчестве, и дочь [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерина]]. После некоторого колебания, супруги остановились на кандидатуре юного графа Понтье. На их выбор, судя по всему оказало воздействие простое соображение: если дочь короля скорее всего предназначается в жены кому-нибудь из европейских монархов, и посему вряд ли ее выдадут за короля без королевства, третий нелюбимый сын королевы Изабеллы, чьи шансы на престол казались более чем зыбкими, то есть два его старших брата обладали отменным здоровьем, представлялся куда более доступным вариантом. Как мы помним, у Людовика и Иоланды была девятилетняя дочь Мария, в те времена — уже девушка на выданье.

Обязанность вести переговоры с королевой Изабеллой Баварской по необходимости легла на плечи Иоланды. Дождавшись конца кабошьенского мятежа, она пустилась в дорогу в сопровождении четверых своих детей. Так как малышке Иоланде Анжуйской не исполнилось еще и года, в свите королевы находилась ее кормилица — Тифена.

21 октября 1413 года две королевы встретились в замке Маркусси, располагавшемся в нескольких [[ru.wp:Лье|лье]] к югу от столицы. Королева Изабелла Баварская, перешагнувшая через четвертый десяток, обрюзгшая и одышливая, измученная двенадцатью родами, выглядела старухой рядом с энергичной, пышущей здоровьем Иоландой, всего лишь на десять лет ее младшей. Уговорить королеву Франции не составило труда, безвольная, бесхарактерная, привыкшая постоянно искать поддержку у более сильных духом людей, она была более чем счастлива в этот сложный для королевства момент заключить союз с богатым и сильным анжуйским домом. В скором времени после того, в отель Изабеллы Баварской прибыл в полном составе королевский совет. Как известно, Иоланда прекрасно умела убеждать, вести переговоры и производить впечатление на собеседников. Брачный контракт, был подписан без споров и возражений. Единственный кто не был уведомлен о произошедшем — больной король, в это время в очередной раз впавший в омут безумия, однако, позднее придя в себя, он не будет возражать против случившегося.

Соединенные свиты короля и королевы фанцузских, а также короля и королевы сицилийских, завершая требуемый ритуал, торжественно встретились у ворот столицы. Известная миниатюра, входящая в [[ru.wp:Хроники Фруассара|«Хроники» Жана Фруассара]], в настоящий момент хранящаяся в [[ru.wp:Национальная библиотека Франции|Национальной Библиотеке Франции]], запечатлела момент этой встречи. Людовик Анжуйский и его жена, почтительно склоняющиеся перед юным женихом в графской короне со скипетром, в алых одеждах, на лошади, покрытой лазурным [[ru.wp:Вальтрап|чепраком]], расшитым французскими лилиями, и позади — король и королева Франции, наблюдающие за происходящим. Вместо отеля де ла Веррери, резиденции герцогов Анжуйских в Париже, Иоланда и ее супруг, вместе со своим шумным семейством, по приглашению королевы Изабеллы расположились в ее личном дворце. Помолвка столь высокородных семей обязана была сопровождаться пиром и обменом дарами. Мы ничего не знаем о том, что преподнесла Иоланда французской монархии, однако, ответный дар королевы Изабеллы нашел себе место в документах эпохи: шесть кубков из чистого золота, причем один из них с не менее драгоценной крышкой. Последовавший пир был неожиданно прерван гонцом с более чем тревожными известиями: герцог Бургундский с войском приближался к Парижу. 4 февраля он был уже в [[ru.wp:Компьень|Компьене]], в 84 км от столицы. Людовик Анжуйский счел за лучшее отправить свое семейство в Анжер, подальше от арены будущих военных действий. Не желая оставлять дочь в мятежной столице, Иоланда опять-таки сумела уговорить слабовольную королеву Изабеллу позволить ей увезти будущего зятя с собой. Это путешествие решит его судьбу; однако, пока еще никто из участников будущей драмы не знает об этом.

5 февраля, после трогательного прощания, и добрых пожеланий Иоланда с детьми отправилась в путь. Она уже знает, что носит под сердцем нового малыша. Девять месяцев спустя на свет появится ее младший сын, названный в честь юного зятя [[ru.wp:Карл IV (граф Мэна)|Карлом]]. Пока же, ее сопровождал нескладный голенастый подросток, замкнутый и угрюмый. Некрасивая (а как позднее окажется, и не слишком умная) будущая супруга не вызывала у него нежных чувств, но и к Парижу и своему семейству будущий король Карл VII особой привязанности не испытывал. Парижане относились к нему совершенно безразлично, если не сказать худшего. Отзвук подобных настроений сохранил для нас анонимный «Дневник парижского горожанина», который именуя тех, кто позднее пойдет за за гробом Людовика Гиеньского, тщательно перечисляет герцогов, графов «''и еще кого-то там''». Как вы уже догадались, читатель, под столь нелестной кличкой выступал будущий монарх. Впрочем, как уже было сказано, о его дальнейшей судьбе никто (включая его самого) не имел и не мог иметь ни малейшего представления.

Младший нелюбимый сын безумного отца, с которым он встречался урывками, чаще всего в официальной обстановке, и вечно измученной очередными родами, издерганной государственными заботами, которые были явно ей не по силам, матери, осознающий свою подчиненную роль и не слишком уж привлекательную внешность, да еще и прибавьте к тому упорные слухи о незаконном рождении — якобы от покойного Людовика Орлеанского — постоянно мучимый неуверенностью в себе и страхом перед насмешками в спину — таким был Карл в свои неполных двенадцать лет.

Однако здесь, в Анжере, в новом дворце, небольшом и уютном, в среде шумного и веселого семейства, он неожиданно обрел то, чего был лишен с самого рождения: тепло, заботу и дружбу. Старший сын Иоланды — Людовик и юная Мария вовлекли его в свои шумные игры, сама Иоланда, окружила его любовью и опекой как собственного ребенка, и юный Карл постепенно оттаял. До самой смерти этот монарх, прозванный «Победителем» будет с обожанием относиться к своей теще, зовя ее не иначе как «''доброй своей матушкой''», внук, [[ru.wp:Людовик XI|Людовик XI]] будет едва ли не боготворить свою венценосную бабушку. Однако, все это, опять же, в будущем.

=== Болезнь Людовика Анжуйского и катастрофа под Азенкуром ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:King Henry V from NPG.jpg|300px]]
|-
| Генрих V Английский. ''Неизвестный художник «Генрих V». — XV в. - Национальная портретная галерея. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Пока же Иоланда с тревогой прислушивалась к вестям, доходившим из Парижа. Злой гений французского королевства, Жан Бургундский, кружил и кружил вокруг столицы, надеясь, что верные ему парижане сами откроют ворота. Противостояние продолжалось до весны, затем, понимая всю бессмысленность этого ожидания, бургундец отправился восвояси, не преминув по дороге отдать своим солдатам на поток и разграбление [[ru.wp:Гюиз|графство Гиз]], составлявшее наследственное владение герцогов анжуйских. Вслед за его уходящими войсками, король и дофин Франции также выступили из Парижа. Поход этот окажется в военном отношении полным провалом; так и не сумев догнать увертливого противника, а заодно разграбив своих и чужих, королевские солдаты вернутся в Париж. Однако, Людовик Анжуйский благоразумно предпочел не принимать участие в этой авантюре, вместо того вернувшись к своему семейству в Анжер.

В начале следующего, 1415 году Людовик тяжело заболел. Его мучили боли в нижней части тела, лихорадка и тошнота — так о себе впервые заявила болезнь, которая в конечном итоге сведет его в могилу. Он настолько ослабел, что оказался не в состоянии вернуться в Париж. К осени болезнь, казалось отступила, и по настоянию встревоженной супруги, в сентябре, семейство в полном составе, взяв собой юного зятя, отправятся в [[ru.wp:Сомюр|Сомюр]], и далее на Юг, к жаркому солнцу и сухому воздуху Прованса. Для Карла Французского это будет первым путешествием по Югу страны, небыстрому, как ход корабля, дававшему, однако, возможность досконально узнать его будущие владения. Иоланда в это время была уже на сносях, месяцем спустя на свет появился младенец Карл. Людовик Анжуйский, чьего присутствия требовал Прованс, вынужден был в одиночку продожлить путь, поднявшись после родов Иоланда вместе детьми 18 февраля 1415 года присоединилась к супругу. Где-то там на Севере, продолжали бушевать столкновения и войны, однако, анжуйское семейство в полной мере наслаждалось покоем. Впрочем, даже здесь, «на курорте», как можно было бы выразиться современным языком, супруги не оставались без дела. Людовик и Иоланда готовили судебную реформу — знаменитый «статут» 1415 года, сделавший провансский суд куда более гибким и уважительным к правам обвиняемым. Надо сказать, что этот статут настолько опередил свое время, что не был в полной мере понят современниками, и дело дошло до того, что посланники Прованса явились, чтобы хлопотать о его отмене.

Впрочем, покой для королевской четы оказался недолгим. Двумя годами ранее король Англии [[ru.wp:Генрих IV (король Англии)|Генрих IV]], более на словах чем на деле грозивший французскому королевству успел почить в бозе, и [[ru.wp:Генрих V (король Англии)|его сын]], носивший то же имя, решил перейти от слов к делу. Именуя французского короля «''своим дражайшим кузеном''», он тем не менее наотрез отказывался признать его права на престол, во всеуслышание объявляя себя «''королем Англии и Франции''», и требуя руки младшей дочери Карла Безумного — [[ru.wp:Екатерина Валуа|Катерины]] с [[ru.wp:Аквитания (герцогство)|Аквитанией]] в качестве приданого.

Небольшая, но отлично обученная и дисциплинированная английская армия 14 августа 1415 года высадилась у мыса Ко — много позднее здесь будет построен порт [[ru.wp:Гавр|Гавр]], и скорым маршем отправилась к [[ru.wp:Арфлёр|Арфлеру]] — одной из мощнейших крепостей на севере страны. Арфлер закрыл ворота перед англичанами и сопротивлялся с мужеством отчаяния. Городские гонцы уже сумели достичь Парижа, и теперь король Карл VI, в это время бывший в состоянии понимать происходящее, спешно собирал ополчение. Одним из первых на его зов поспешил Людовик Анжуйский, несмотря на то, что чувствовал себя нездоровым. Тяжкая болезнь, которой предстоит в конечном счете свести его в могилу подавала свои первые признаки.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Agincour.JPG|350px]]
|-
| Азенкур. ''Неизвестный художник «Битва при Азенкуре». — Томас Уолсингем «Сент-Альбанская Хроника». - Ms 6 f.243. - XV в. - Библиотека Ламбетского Дворца. - Лондон, Великобритания.''
|}
|}
Сбор французского войска затягивался: арманьякские и бургундские принцы наотрез отказывались выступать и сражаться вместе, Жан Бесстрашный и вовсе предпочел проигнорировать королевский призыв, запретив также появляться в Париже своему старшему сыну — будущему герцогу [[ru.wp:Филипп III Добрый|Филиппу Доброму]]. Явились только его младшие братья, а также [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)|герцог Барский]], граф де Марль и несколько аристократов, принадлежавших к арманьякской партии. Вечно сомневающийся [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|герцог Бретонский]], до последнего старавшийся сохранить нейтралитет, чтобы перейти исключительно на сторону победителя, также ограничился тем, что прислал на помощь монарху своего младшего брата [[ru.wp:Артур III (герцог Бретани)|Артюра де Ришмона]].

Лишенный помощи Арфлер в конечном итоге вынужден был сдаться на волю победителя. 18 сентября Генрих торжественно вступил в покоренный город, распорядившись выселить из него всех жителей, которым было разрешено взять с собой лишь минимум необходимых вещей. По замыслу короля, Арфлер должен был превратиться в английскую колонию, и плацдарм для последующего завоевания [[ru.wp:Нормандия|Нормандии]]. Между тем, огромное, неповоротливое 25-тысячное королевское войско наконец-то выступило в поход. Превосходство сил было неоспоримым, и английский король предпочел отступать, изо всех сил пытаясь уклониться от решительного сражения. Погоня закончилась 24 октября 1415 года, когда передовые французские части загородили дорогу англичанам у деревеньки [[ru.wp:Азенкур|Азенкур]].

Об азенкурском сражении написаны горы книг. Мы не будем повторять их, ограничившись лишь коротким замечанием, что несмотря на почти пятикратное превосходство, французская армия потерпела одно из сокрушительнейших поражений в Столетней войне. Причиной тому было множество факторов: неорганизованность, отсутствие единого командования, английское превосходство в обученности войк и вооружении ([[ru.wp:Длинный лук|длинные луки]] англичан насквозь пробивали доспехи, при том, что лучник мог сделать до трех выстрелов, пока лишь французский арбалетчик еще только заряжал [[ru.wp:Арбалет|свой механизм]]).

К счастью для Франции, король и дофин не принимали участия в сражении (уроки [[ru.wp:Битва при Пуатье (1356)|Пуатье]], когда в плену оказался [[ru.wp:Иоанн II (король Франции)|Иоанн Добрый]] все же не прошли даром!) Вместе с ними в [[ru.wp:Руан|Руане]] находился престарелый Жан Беррийский, последний оставшийся в живых из королевских дядей-регентов, а также Людовик Анжуйский, жестоко страдавший от болей в мочевом пузыре, и недержания мочи. По всей вероятности, речь шла об инфекционном [[ru.wp:Цистит|цистите]], болезни в те времена неизлечимой — впрочем, иногда причиной этого недуга полагают [[ru.wp:Рак предстательной железы|рак простаты]], дающий сходные симптомы. Тяжкая болезнь, из-за которой он не смог принять участие в походе спасла ему свободу, а может, и саму жизнь.

Пожалуй, кроме англичан, торжествовать мог герцог Бургундский. Несмотря на траур по младшим братьям, погибшим в этом бою, он не преминул оценить всю благоприятность сложившейся ситуации. В плену оказался [[ru.wp:Карл (герцог Орлеанский)|Карл Орлеанский]] (освободиться он сможет только через двадцать пять лет), весь цвет арманьякской партии сложил голову на поле Азенкура, или также был распределен по английским тюрьмам. Не теряя времени, герцог поспешил к Парижу; но опоздал. Ворота столицы оставались закрытыми. Посланцы герцога, [[ru.wp:Жан II Люксембургский-Линьи|Жан Люксембургский]] (будущий тюремщик Жанны) и Гильом де Вьенн сумели предстать перед королевским советом, но добиться разрешения для герцога вступить в столицу им не удалось. Вновь герцог бессмысленно терял время, на сей раз живя в [[ru.wp:Ланьи|Ланьи]], неподалеку от Парижа (в результате чего за ним закрепится глумливое прозвище «Жана из Ланьи». Пользуясь тем, что посланцы обеих сторон сновали между Парижем и Ланьи, Людовик Анжуйский, возможно, мучимый совестью за обиду, нанесенную юной девочке, или просто желая примириться — хотя бы на словах, со своим грозным противником, отправил своего гонца к Жану Бургундскому, предлагая ему вынести случившийся между ними спор на суд короля. Ответ бургундца гласил, что тот желает поквитаться «''за обиду и зло, в каковых король Людовик виновен был перед ним и перед его дочерью в подходящем для него месте и в подходящий для того час''».

=== Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Jean de Touraine et Jacobine de Bavière.jpg|300px]]
|-
| Иоанн Туреньский с супругой. ''Неизвестный художник «Иоанн Туреньский и Якоба Баварская». — Хендрик ван Хеессел «Хроника герцогов голландиских от начала и вплоть до 1415 г.» - ок. 1401-1450 гг. - B.89420 f. 162 - Библиотека и архив Хендрика Консьянса. - Антверпен, Бельгия.''
|}
|}
8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии, виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного.

Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города, несомненно только выиграла от их прихода, но с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи, я просто приду и возьму!''» Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит|нефрит]], он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан временно отбыть из столицы вместе со своими людьми.

Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках, и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому.

Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды, полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница|Великая пятница]] (16 апреля), или по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года). В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:P1160494 Carnavalet EFXVII Patineurs sur la Seine en 1608 P263 detail01 rwk.jpg|300px]]
|-
| Нельский отель - место смерти Жана Беррийского. ''Неизвестный художник французской школы «Катание на коньках на замерзшей Сене» (фрагмент). — Январь 1608 г.- Музей Карнавале. Париж, Франция.''
|}
|}
В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней женой, Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер де Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром.

Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале|Кале]], и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать.

В декабре 1416 года, Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках.

Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)|Гильом Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю, и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и дофин пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью, Гильом Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якоба Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Гильом Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, Гильом Баварский успел бежать.

Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…

== Примечания ==
{{примечания|4}}

Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 3 Алхимик

2016-04-06T19:19:02Z

Laire: /* Гостеприимный дом и хлебосольный хозяин. Барон и его окружение в последние годы жизни */

{{header-ru
| title = [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода|"Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода"]]
| section = '''Глава 3 Алхимик'''
| author = Zoe Lionidas
| previous = ← [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 2 Маршал|Глава 2 Маршал]]
| next = [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 4 Осужденный|Глава 4 Осужденный]] →
}}

== Как вода сквозь пальцы… ==
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Gilles-22-vente-de-terres.jpg|250px]]
|-
| Документ о продаже поместья, с печатью и подписью Жиля. - Музей земли Рэ - Бургнеф-ан-Рэ, Франция.
|}
|}
В 1435 году король Карл в соответствии с ходатайством Рене де ла Сюза, кузенов Жиля — Ги и Андре де Лаваль-Лоеаков, а также их матери, Анны де Лаваль, на большом совете в Анжере своим приказом наложил интердикт на земли Жиля де Рэ. Отныне барон, «ославленный как транжира и мот», не имел права спускать с торгов родовое наследие, в то время как никто не имел права входить с ним в торговые сделки по этому поводу. Парламенту было поручено отыскать и определить некоего надзирателя, в обязанности которого входило управлять тем скромным остатком замков и земель, которые еще находились в руках нашего героя. Капитанам крепостей, ему принадлежащих, запрещено было передавать их в чужие руки «под каким бы то ни было предлогом». По сути дела, за шесть лет с небольшим наш герой умудрился спустить с молотка 41 замок и не меньшее количество сеньорий, пахотных земель и прочих угодий, ситуация зашла так далеко, что он продал в Близоне поместье собственного отца, что вызвало у его деда приступ гнева (кстати говоря, вполне оправданный!){{sfn|Cazacu|2005|p=127-128}}.

Их покупали все, кому не лень, как жаловался в своем представлении Рене де Сюз, к торговым сделкам подобного рода наш герой относился с преступной беспечностью, не замечая того, что ему зачастую недоплачивали или сильно задерживали требуемые суммы, порой вместо денег в оплату давалась золотая и серебряная посуда, кони, драгоценные камни, меха или прочие ценности, которые тут же спускались ростовщикам за полцены. Полный список покупателей и внесенных (и задержанных) сумм в замечательной монографии Матеи Казаку, полностью отданной жизненному пути нашего героя, занимает без малого две страницы убористого текста. Мы не будем перечислять их здесь, заметив лишь, что покупателями становились все, кому не лень — епископы, капитаны низшего ранга, Жорж де ла Тремуйль собственной персоной, и прочие. Наследство, как нельзя вовремя полученное от деда, несколько поправило ситуацию, однако, для неуемных аппетитов нашего героя даже это денежное вливание было каплей масла на раскаленной сковороде{{sfn|Cazacu|2005|p=128}}.

«Мемуар наследников» Жиля де Рэ со всей скрупулезностью, присущей юридическому документу, перечисляет «семь порочных страстей» покойного барона, в конечном итоге приведшие его к разорению и гибели. Воспользуемся этим списком.

=== Война не щадит ни победителей, ни побежденных ===
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Faits et gestes des Francoys, Gaguin Robert11.JPG|300px]]
|-
| Военное столкновение и грабеж мирного населения. ''Неизвестный художник «Война и грабеж» — Робер Гаген «Деяния и речи французов». - Ed. précieuse - f. 212. - ок. 1480 г. - Муниципальная библиотека. - Труа, Франция''
|}
|}
В первую очередь, наступившей катастрофе немало поспособствовала война. Если верить т. н. «мемуару» наследников Жиля, составленному уже после его смерти, начало этих безумных трат приходится именно на то время, когда барон де Рэ за свой счет набирает немалый отряд пеших и конных воинов, которых приходится экипировать за свой счет, обеспечивать продовольствием, медицинской помощью, да еще и жалованием. Займемся немного математикой. Сосед и постоянный соперник Жиля, Жан де Бюей (да-да, тот самый, что оказался у него в плену во время короткой стычки, и затем на столь же короткое время захватил и потерял крепость Сабле), остался в истории как автор «Юноши» — назидательного романа для молодых аристократов. В этом произведении нашлось место и для нашего героя; в согласии с обычаем тех лет персонажи нравоучительных произведений носят древнегреческие имена, и Жиль де Рэ оказался в нем выведен под псевдонимом «Кратор». Так вот, по уверению автора, Кратор в бытностью свою капитаном Сабле командовал отрядом в 100 «копий», 300 лучников и 200 пеших воинов. Здесь надо пояснить, дорогой читатель, что «копьем» на языке того времени называлась боевая единица, состоявшая из тяжеловооруженного конника, его оруженосца и слуги (иногда нескольких слуг). Напомним, что тяжелая конница в те времена была важнейшим родом войск, по мощи своей сравнимым с современными танками. Напомним, что Рене де ла Сюз в своем «Мемуаре» говорит о «''двухстах конниках или около того, не считая всех прочих''». Эта цифра не противоречит уже приведенной, так как считает лишь рыцарей и конных оруженосцев{{sfn|Cazacu|2005|p=120}}{{sfn|Cazacu|2005|p=128}}.

Итак, по самым скромным подсчетам, под началом у Жиля было до 800 человек. Месячное жалование [[ru.wp:Баннерет|рыцаря-баннерета]] во времена [[ru.wp:Столетняя война|Столетней войны]] составляло до 30-69 турских ливров, благородный юноша, еще не имевший рыцарского посвящения (т. н. оруженосец) обходился в 18-30 ливров, простой латник — 12-15 [[ru.wp:Турский ливр|ливров]], лучник или пехотинец — 5-10 ливров{{sfn|Cazacu|2005|p=121}}.

Таким образом, за один только месяц наш герой был вынужден из собственного кармана выплачивать до 36 тыс. золотых ливров в месяц на содержание ста «копий», и плюс к тому от 15000 до 3000 ливров лучникам, от тысячи до двух тысяч ливров пехотинцам, иными словами, от 38 500 до 41 тысячи ливров ежемесячно. Кампании длились обычно в течение нескольких месяцев в году; по их окончании, войска распускались и набирались вновь по мере необходимости. Так, например, та самая незабвенная кампания 1429 года, которую Жиль провел вместе с Жанной, продолжалась с февраля (или начала марта) вплоть до сентября. Как мы помним, Рене де ла Сюз приводит еще большую цифру — 200 конников, не считая всех прочих{{sfn|Cazacu|2005|p=120-121}}.

Опять же, по обычаю времени, дворянин должен был воевать за собственные деньги вплоть до окончания той или иной кампании, и лишь потом предъявить королевскому казначею требуемый к оплате счет. Но — как обычно, дьявол кроется в деталях, казна платила с сильным запозданием, и сумма покрывалась только частично. В нашем случае король платил столь скупо, что по расчетам современных исследователей этих денег было недостаточно даже для того, чтобы покрыть издержки за один месяц военных действий. Порой суммы, полученные от казны были просто смехотворны, в частности, в благодарность за взятие Жаржо нашему герою выделено было из казны тысячу ливров «''дабы покрыть великие расходы, им понесенные и отданные, каковые он (то есть Жиль) счел нужным совершить… в согласии с королевским приказом, в оплату большого отряда латников и стрелков, каковые привлечены были к королевской службе в армии Девы, дабы таковым образом принудить и привести к повиновению сказанному сеньору город [[ru.wp:Жаржо|Жаржо]], удерживаемый англичанами''». Как несложно убедиться, дорогой читатель, этой суммы не хватило бы даже для оплаты трех «копий» в течение одного месяца…{{sfn|Cazacu|2005|p=121}}
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Jean_Fouquet_(French,_born_about_1415_-_1420,_died_before_1481)_-_Simon_de_Varie_Kneeling_in_Prayer_-_Google_Art_Project.jpg|250px]]
|-
| Геральдические табарды были, как правило, богато украшены, и стоили дорого. ''Жан Фуке «Рыцарь, преклонивший колени перед богородицей с младенцем» (фрагмент) — «Часослов Симона де Вари» - Getty, f.2v - ок. 1455 г. - Центр Гетти. - Лос-Анжелес, США''
|}
|}
Надо сказать, что барон де Рэ не был одинок, привычка жить, что называется, не по средствам, была одной из величайших проблем дворянского сословия во времена последних двухсот лет Средневековья. Однако, если во времена Карла VI этот недостаток щедро восполнялся королевской казной (а порой и королевскими налогами, которые тот или иной регент попросту присваивал себе), новый король раз и навсегда положил конец подобной практике{{sfn|Cazacu|2005|p=122}}. Несомненно, экономия была необходима для монарха, постоянно вынужденного ограничивать себя во всем, однако, разница между необходимым для продолжения войны количеством средств и возможностью (точнее — невозможностью) таковые изыскать, с неизбежностью приводила к тому, что дворянские войска вынуждены были существовать за счет населения, изо дня в день занимаясь грабежом и вымогательством. Командующие и сами не брезговали присваивать себе драгоценности и деньги, попадавшие им в руки после разграбления богатого города, селения, а порой и монастыря, а также имели привычку смотреть сквозь пальцы на бесчинства рядовых солдат. Жертвами военного разбоя становились как враги, так и друзья, население местности, которую защищали, и, равным образом, население вновь завоеванных территорий
{{sfn|Heers|1994|p=114-117}}.

Кроме непосредственно грабежа (а солдаты не гнушались даже одеждой своих жертв, не говоря уже о домашней утвари, скотине и птице), прибыльным делом считалось захватывать в плен женщин и детей, требуя за них немалый выкуп; если таковой не поступал вовремя, или плата вносилась в недостаточном количестве, заложников без лишних разговоров вешали на ближайшем дереве. Хорошо зарекомендовали себя накладывание дани на города и селенья, похищение священников и монахов, и наконец, разграбление церквей, откуда можно было добыть драгоценные кресты, ларцы для гостий, золотые и серебряные оклады и редкостные книги в драгоценных переплетах. Жалобы на солдатские насилия и бесчинства дождем сыпались в королевскую канцелярию; и надо сказать, по окончании военных действий случалось, что особенно злостных вымогателей хватали, прилюдно судили для острастки всех прочих, конфисковывали имущество в пользу пострадавших, а самих преступников с позором вешали. Однако, если у разбойника находились влиятельные покровители при дворе, дело спускалось на тормозах; виновный получал королевское прощение, и справедливость, как то часто бывала во все времена, оставалась только бумажной декларацией. Надо сказать, что войска Жиля де Рэ не отличались в этом плане от всех прочих. Что думал об этом сам барон? Мы можем с уверенностью судить об этом по уже упомянутому роману «Юноша», где Кратор горько жалуется, что с дорогой душой оставил бы в покое население, но денег нет, а война стоит безумно дорого!{{sfn|Cazacu|2005|p=123}}{{sfn|Heers|1994|p=114-117}}

Повторим, что Жиль был не первым и не последним, и всего лишь пополнил собой череду разоренных дворян, во множестве толпившихся при дворе в ожидании милостей и подачек. Жизнь не по средствам — это был настоящий бич той эпохи, старая аристократия уничтожала саму себя, в конце Средневековой эры подобное зло едва лишь давало о себе знать, но через несколько веков оно станет одной из важнейших причин Великой Французской революции, которая уже окончательно сметет одряхлевшее сословие с исторической сцены.

Итак, в случившемся следует обвинять королевскую скупость и равнодушие? Отчасти, да. Однако, сам Жиль был виновен не менее того. Обратимся к фактам. 1433 год. Последняя боевая кампания, в которой принимает участие маршал Франции. Королевское войско возглавляет Ришмон, незадолго до того вернувший себе королевскую милость. В походе принимает участие цвет французского дворянства той эпохи: Карл Анжуйский, сын королевы Иоланды, Жан де Бюей, сиры де Брезе и де Коэтиви (заговорщики, свергшие власть де ла Тремуйля). Здесь же рядом с Жилем находится второй маршал Франции, [[ru.wp:Риё, Пьер де|де Риё]], [[ru.wp:Жан II (герцог Алансона)|герцог Алансонский]], бывший когда-то начальником военного штаба Жанны, в походе принимает участие также кузен нашего героя — Андре де Лаваль-Лоеак. Целью становится крепость Силье-ле-Гильом, как мы помним, наследственное достояние Анны де Силье, второй жены Жана де Краона; родина кузена и закадычного друга нашего героя — Жиля де Силье, о нем мы еще немало поговорим в будущем. Кажется, барон де Рэ должен был проявить себя наилучшим образом, но — ничего подобного. Как было уже сказано выше, два войска долго стояли друг напротив друга, не решаясь вступить в схватку, затем англичане отошли в Сабле и, выждав три дня, неожиданным ударом захватили крепость. Жиль в этом походе проявил себя столь плохо, что, как мы опять же помним, король в сердцах посоветовал ему сложить с себя маршальское звание.

Жиль явно теряет интерес к войне, и в то же время его отряд обращает на себя внимание особенно роскошным платьем. Жители [[ru.wp:Графство Мэн|Мэна]] (в Анжу), через чьи земли прошла маршем королевская армия, позднее вспоминали, что солдаты «монсеньора де Рэ» привлекали взгляд дорогими и пышными «ливреями». Речь идет о платье, предшествовавшем современной [[ru.wp:Униформа|униформе]]. Обычаи времени требовали, чтобы солдат, идущий в бой, носил на своем [[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм#Сюрко|сюрко]] знаки отличия сеньора, на службе которого состоял, это было необходимо для того, чтобы в горячке боя отличать своих и чужих. Жиль, как раз в это время получивший наследство деда, развернулся во всю ширь своей не знающей ограничений натуры. Рене де ла Сюз в «Мемуаре наследников» идет еще дальше, утверждая, что его (к тому времени уже покойный) старший брат, не успокоившись на том, требовал, чтобы его солдат два или три раза в год обшивали с головы до ног, не забыв кроме того снабдить их столь же новыми и красочными геральдическими «[[Костюм средневековой Франции/Глава VII Геральдический костюм#Табард|ливреями]]» в замен истрепавшихся в боях. Так кто же был виноват, читатель, в разграблении местного населения и денежных проблемах, которые довели нашего героя до того, что ему пришлось (по собственной воле или по необходимости) бросить своих людей прямо во время похода? Скупость королевской казны, или, во многом, его собственные наклонности? Создается впечатление, что наш герой, с юных лет избалованный чужим вниманием и даже восхищением, постоянно жаждал того и другого. Подспудно ощущая, что его звезда начинает меркнуть, и двор, привыкший восхищаться лишь победителями и богачами, постепенно к нему охладевает, барон де Рэ, как то кажется автору, отчаянно пытался вернуть упущенное, создавая атмосферу восхищения уже искусственным образом. Результат не заставил себя ждать. Война поглотила все, как бездонная дыра, залатать которую было уже нечем.

=== Благочестие, для себя и для внешнего зрителя ===

==== Мир церкви ====
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:The_Holy_Chapel,_interior_of_lower_chapel,_Paris,_France.jpg|250px]]
|-
| Крипта часовни Св. Людовика. - Сен-Шапель, построенная около 1242-1248 гг. - Париж, Франция
|}
|}
Нет сомнений, что военные расходы стали важнейшей причиной случившегося, и Жилю можно было бы поставить в заслугу то, что он разорился на службе Франции, спасая свою страну от чужеземного нашествия. Но, к сожалению, это лишь начало. Повторимся, что Жиль де Рэ показал себя выдающимся транжирой, в изобретательности и умении швырять деньги на ветер ему просто не было равных. Прибавьте к этому полное невежество и, главное, отсутствие всякого желания рачительно управлять своими огромными имениями. У нашего героя в тридцать лет была все та же душа мальчишки-подростка, желавшего окружить себя атмосферой бесконечного праздника, шума, красок, для достижения этой цели не жалевшего никого и ничего. Для удовлетворения подобных аппетитов нужна была по меньшей мере королевская казна, ввиду отсутствия таковой, барон де Рэ пришел к неизбежному концу. Продолжим список его трат.

Католическая церковь — это маленький мир, как и полагается по христианскому учению, разделенный на три яруса. [[ru.wp:Купол|Купол]], высокие [[ru.wp:Колонна|колонны]], [[ru.wp:Хор (архитектура)|хоры]] — есть воплощение небес, трона [[ru.wp:Иисус Христос|Христа-Спасителя]], [[ru.wp:Ангел|ангельских]] хоров, окружающих вечный престол, и столь же вечного круговорота небесного свода. Всмотритесь в стройные своды [[ru.wp:Готика|готического]] собора. Вот он Христос — замковый камень, к которому сходятся со всех сторон золоченые балки, между которыми трепещут белые крылья [[ru.wp:Серафим|серафимов]] или горят золотые звезды на темно-синем покрытии потолка. От сводов вниз открываются стрельчатые окна, разделенные [[ru.wp:Витраж|витражами]] на огромное количество разноцветных сот, так что весь первый этаж буквально купается в цветных лучах, бьющих со всех сторон. Господь есть свет! Высший уровень, на который можно подняться с земли есть хоры, на которых во время службы поют мальчики или взрослые монахи и [[ru.wp:Дьякон|дьяконы]]. Акустика церкви такова, что звуки голосов, отражаясь от свода, заполняют церковь от края до края.
{| width="250px" align="left"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:La_Sainte_Chapelle_-_avec_le_Christ_en_Majest%C3%A9_manquant.jpg|250px]]
|-
| Сен-Шапель - Земля. Христос во славе своей. - Сен-Шапель, построенная около 1242-1248 гг. - Париж, Франция
|}
|}
Первый этаж, куда, собственно, можно попасть с улицы, есть Земля. У входа посетителя встречает чаша со [[ru.wp:Святая вода|святой водой]]; в старых церквях ее порой держит гримасничающий чертенок — дополнительное напоминание верующим об опасностях, которым они постоянно подвержены в земной жизни. Здесь стоят скамьи для молящихся, и перед ними пространство замыкает огромный [[ru.wp:Престол|алтарь]], кованый или деревянный, но всегда блестящий от позолоты, украшенный многочисленными [[ru.wp:Икона|иконами]] и скульптурными группами, изображающими Христа, [[ru.wp:Богородица|Богородицу]], [[ru.wp:Праведность|праведников]] и святых. Многочисленные боковые [[ru.wp:Неф|нефы]] скрывают маленькие [[ru.wp:Капелла (архитектура)|капеллы]], где рядом с небольшими скульптурными [[ru.wp:Иконостас|иконостасами]] вечно теплятся [[ru.wp:Лампада|лампады]] и свечи во здравие живых, в поминовение мертвых, во излечение больных; и в полумраке, у внешних стен прячутся [[ru.wp:Исповедальня|исповедальные кабинки]]. Католическая церковь всегда имеет форму короткого креста, или, если угодно, человека, раскинувшего в стороны руки, здесь, на первом этаже земное особенно явно смыкается с [[ru.wp:Рай|небесным блаженством]] и [[ru.wp:Ад|муками ада]].

[[ru.wp:Крипта|Крипта]], глубокий нижний этаж, есть воплощение подземного мира. Его не следует однозначно отождествлять с адом; подземелье скрывает корни всего живого, отсюда берет свое начало видимый мир, на который, в свою очередь, опираются небеса; последнее воспоминание о [[ru.wp:Мировое Древо|Мировом Дереве]] языческих религий. Здесь, как правило, располагаются деревянные или каменные статуи Черных Богородиц, обязательно в золоченом одеянии, с младенцем Христом на коленях. Это — прародительницы всего живого, праматери мира и человека. В крипте всегда царит тишина, настолько глубокая, что шаги человека грохотом отзываются в ушах. Сюда спускаются для молитвы и размышления, как правило, духовные лица, мирянам вход в крипту чаще всего закрыт. XV век — время [[ru.wp:Пламенеющая готика|пламенеющей готики]], каменных кружев, стреловидных шпилей, отважно штурмующих небеса, церквей, похожих скорее на вдохновенные фантазии кондитеров из [[ru.wp:Безе|безе]] и [[ru.wp:Зефир|зефира]], чем собственно на архитектурное творение. Церкви XV века поражают своим богатством и бьющей в глаза роскошью отделки, золото, серебро, многоцветный [[ru.wp:Мрамор|мрамор]], усыпанная драгоценными камнями утварь, роскошные одежды клира — слова незабвенного [[ru.wp:Сугерий|Сугерия]], что никакая роскошь не достаточна во имя прославления имени Божьего в последние времена Осени Средневековья сумели найти свое зримое, полнокровное воплощение.
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Ste_Chapelle_Basse_s.jpg|250px]]
|-
| Сен-Шапель - Cводы. Звездчатый потолок. - Сен-Шапель, построенная около 1242-1248 гг. - Париж, Франция
|}
|}
Католическая церковь была также певческой школой. Здесь создавались по-настоящему огромные хоры из талантливых мальчиков или молодых монахов, под руководством опытных капельмейстеров. (Вспомним также, что в эти времена итальянцы ввели новую моду — кастрирования одаренных юношей с тем, чтобы те на всю жизнь сохранили особое, соловьиное сладкоголосье). XV век — время рождения нового распева, многоголосого и сложного, ознаменовавшего собой новые поиски в музыке, характерные для Северного Возрождения. В сравнении с простой и строгой старинной музыкой, эти новшества многим казались слишком недопустимым фокусничеством, фривольностью, едва ли не граничащей с ересью, но, как то часто бывает, единичные голоса морализаторов и святош терялись в хоре единодушного одобрения.

Жестокий век всегда исключительно сентиментален; эту истину не мог понять аббат Боссар, первый биограф Жиля, так и не сумевший самому себе внятно объяснить, как суровый солдат, а возможно, садист и убийца, мог одновременно быть ревностным прихожанином и глубоко верующим человеком. На самом деле, перед нами хорошо известный закон психологии: потревоженная совесть насильника и грабителя подспудно мучает своего хозяина и требует искупления, которое благополучно находится в медной монетке, поданной нищему, многочасовых молитвах и [[ru.wp:Епитимья|епитимьях]], которые вроде бы искупают все содеянное ранее. Не нужно далеко ходить, XIX век, «нагулявший жирок на работорговле и детском труде», грешил тем же самым слезливым сентиментализмом. Известно, что плантаторы и заводчики, при необходимости, обрекавшие на голод, потерю здоровья, а порой и жизни сотни семей, обливались слезами над «[[ru.wp:Лавка Древностей|Лавкой Древностей]]». Как известно, книги в те времена доставлялись в Соединенные Штаты [[ru.wp:Пароходная почта|пароходной почтой]], причем крупный роман обычно печатался частями, и чтение растягивалось до полугода. Очередная часть «Лавки» закончилась болезнью юной героини, и вот, на причал, навстречу очередному книговозу высыпала огромная толпа, и все голоса объединились в едином крике: «Маленькая Нелл жива???», Еще один подобный персонаж, предводитель ирландского восстания, палач и вешатель, пораженный горем из-за смерти ангельского ребенка, задыхаясь от слез, швырнул книгу в окно. Фашиствующие молодчики [[ru.wp:Третий Рейх|Третьего Рейха]] также не отставали, умиляясь детям и котятам, (напомним, что Гитлер был [[ru.wp:Вегетарианство|вегетарианцем]], и трепетно любил животных!). Итальянские [[ru.wp:Мафия|мафиози]] во время постановки чувствительных пьес прижимают насквозь вымокшие платки к распухшим, бульдогообразным физиономиям…

Остановимся, читатель. Да простится мне это несколько длинное отступление, оно было необходимо, чтобы в достаточной мере погрузить вас в атмосферу века и сделать понятным дальнейшее изложение.

==== Машкульская церковь во имя Невинноубиенных Младенцев ====
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:St-nicolas.JPG |250px]]
|-
| Литургические облачения духовенства шились из дорогих тканей, и дополнялись золотом и драгоценными камнями. ''Жан Бурдишон «Святой Николай Мирликийский» — «Большой Часослов Анны Бретонской» - Latin 9474 f. 183v - ок. 1510 г. - Национальная библиотека Франции. - Париж''
|}
|}
1433 год. Потеряв любимого деда, Жиль все чаще задумывается о суетности жизни. В детстве смерть воспринимается как нечто далекое и малопонятное; все умрут, а я останусь! Смерть в горячке боя была доблестью и гарантией посмертной славы, и, к слову сказать, войны XV века были, как ни смешно звучит, куда менее опасны, чем современные. Противники старались не убивать друг друга, но брать как можно большее количество пленных, так что головной болью скорее становились деньги: где и как собрать нужный для свободы выкуп?.. И вот сейчас смерть заглянула в окно, и отмахнуться от нее было уже невозможно. В первый раз в жизни барон де Рэ серьезно задумался о том, что сам не вечен. Проблему следовало решать, и он взялся за решение со всем присущим ему размахом{{sfn|Cazacu|2005|p=133}}.

Замковая [[ru.wp:Моленная|молельня]] и собственный [[ru.wp:Клир|клир]], обслуживающий религиозные потребности хозяев и прислуги, вполне вписывались в реалии века, здесь наш герой не изобрел ничего необычного. Другое дело, что отныне во всех своих путешествиях и перемещениях он будет брать эту немалую свиту с собой и, конечно же, за собственные деньги.

1434 год, весна. Бывший фаворит, а ныне опальный придворный де ла Тремуйль, пытаясь вернуть себе хотя бы часть утраченного влияния, возглавляет поход против бургундского герцога, осадившего крепость Грансе, в которой заперся [[ru.wp:Жан I де Бурбон|герцог Бурбонский]], со своей стороны, поддерживающий бывшего фаворита. Стремясь пополнить свои войска опытными полководцами, Тремуйль уговаривает барона де Рэ, к этому времени практически отошедшего от дел, принять участие в новом походе. Жиль соглашается явно нехотя, отговаривается отсутствием средств, однако бывший фаворит немедленно предоставляет ему в заем 10 тысяч золотых [[ru.wp:Реал (денежная единица)|реалов]], предварительно заручившись гарантиями короля Карла VII, что эта сумма будет ему возвращена. Надо сказать, что часть этих средств поступает в виде золотой и серебряной посуды и прочей утвари, которую приходится закладывать ростовщикам едва ли не за половину ее реальной стоимости. Жиль выступает в поход, но, как уже было сказано, откровенно тяготится военной жизнью. Не доведя дело до конца, он передает командование младшему брату, в то время как сам отбывает в [[ru.wp:Пуатье|Пуатье]]{{sfn|Bataille|1977|p=104}}.

На пути его следования лежит [[ru.wp:Анжер|Анжер]], где, по словам хроникера «''Во Франции не было церкви, где служба Господа нашего была бы проникнута величайшим благолепием, а гимны, антифоны, и прочее церковное пение исполнялось бы с таковой торжественностью и душевной искренностью, и весь церковный ритуал являл бы собой столь несказанный образец великолепия…''» Известно, что король Карл VII не пропускал ни одной мессы в анжерской церкви, и наш герой, прекрасно знавший этот город, также не мог не побывать в его главном религиозном центре. Посему, не исключено, что именно Анжер послужил отправной точкой для очередного шага, столь же губительного, как и первый{{sfn|Bataille|1977|p=105}}.

15 августа 1434 года. Капитул церкви Сент-Илер (Пуатье) избирает Жиля почетным [[ru.wp:Каноник|каноником]]. Опять же, в подобном избрании нет ничего необычного с точки зрения тогдашних нравов. [[ru.wp:Капитул|Капитулы]] имели обыкновение назначать «светскими канониками» тех или иных военачальников, отличившихся в битвах за город или его окрестности. Надо сказать, это была должность скорее почетного, чем властного характера. Светский каноник имел право присутствовать на заседаниях капитула, порой — в особенном, торжественном платье, принимать участие в обсуждении и голосовать наравне со всеми прочими{{sfn|Bataille|1977|p=105}}. Удивительно другое. Церковь Сент-Илер де Пуатье славилась своей исключительной строгостью к выбору светских каноников, вплоть до того самого момента, подобной чести удостаивались только [[ru.wp:Список правителей Аквитании|герцоги Аквитанские]]. Посему назначение на эту более чем почетную должность Жиля де Рэ объяснения не имеет. Документы молчат. Жиль прибыл сюда со всей своей огромной свитой, захватив с собой все, вплоть до «''органа, каковой несли на руках шесть человек''» — горько жалуется Рене де ла Сюз в «Мемуаре наследников»{{sfn|Cazacu|2005|p=132}}. Однако, для нашего героя подобная «честь», как и следовало ожидать, имела более чем разорительное продолжение.
{| width="250px" align="left"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Additional 28681 f. 116v.jpg|250px]]
|-
| Любая церковь в XV в. обязательно была школой литургического пения. ''Неизвестный художник «Поющие монахи» — «Псалтирь с добавочными молитвами на французском языке» - Additional 28681 f. 116v - ок. 1265 г. - Британская библиотека. - Лондон''
|}
|}
Нам неизвестно, в тот ли самый момент Жилю пришла в голову идея выстроить в своих владениях церковь, не уступающую по роскоши убранства и торжественности службы то, что он видел в Анжере и Пуатье, однако, документы утверждают, что именно в этот для себя торжественный день, облачившись в одеяние каноника, маршал Франции выбрал для себя двух молодых людей, обладавших особенно чарующими голосами, и торжественно посвятил обоих в [[ru.wp:Пребенда|пребендарии]] своей личной церкви, назначив им соответствующее новой должности содержание. Этими двумя были Андре Бюше, уроженец [[ru.wp:Ванн|Ванна]], который, согласно документам процесса, как минимум дважды, поставит своему господину мальчиков для удовлетворения его извращенных желаний. Вторым был Жан из [[ru.wp:Ла Рошель|Ла Рошели]], прозванный Соловьем. Уговорить его перебраться в Рэ было не так-то просто, и Жилю пришлось прибегнуть ко всем возможным убеждениям, включая пожизненный дар, состоящий из поместья в Ла Ривьер-де-Машкуль и столь же пожизненной ренты в 200 [[ru.wp:Турский ливр|лиров]], а также одноразового пожертвования в 300 [[ru.wp:Экю|Экю]] а также подарков и подношений для родителей и друзей мальчика{{sfn|Cazacu|2005|p=132}}{{sfn|Bataille|1977|p=105}}.

Мы с точностью не знаем, когда была заложена знаменитая машкульская церковь во славу [[ru.wp:Избиение младенцев|Невинноубиенных Младенцев]]. «Мемуар наследников» пространно описывает эту «церковь с хорами», выстроенную бароном де Рэ на собственные средства. Кроме самого здания, для того, чтобы божественная служба шла с должным великолепием, Жиль приказал набрать для нее хор и оркестр из 25-30 музыкантов и певчих, «''как то детей, [[ru.wp:Капеллан|капелланов]], молодых клириков и прочих, коих он (то есть наш герой), обеспечивал жалованием, пенсиями, оплачивал их расходы и брал с собой, ежели ему приходилось путешествовать по этим землям, каковых же духовных лиц он одаривал конями, закупленными по дорогой цене… и также, ради сказанной же церкви, постоянно содержал у себя до пятидесяти человек с равным количеством лошадей''». Надо сказать, что подобные расходы были явно не по возможностям аристократу второго ранга, пусть даже очень богатому; здесь требовалась герцогская, а еще лучше — королевская казна. Для сравнения скажем, что даже высшая знать (в частности, герцог [[ru.wp:Людовик I Анжуйский|Луи Анжуйский]], Жан Алансонский и собственный сеньор барона де Рэ — [[ru.wp:Жан VI (герцог Бретани)|Жан Бретонский]] имели в своих церквах персонал как минимум втрое, а порой и вчетверо меньший, чем тот, которым располагал наш герой{{sfn|Cazacu|2005|p=130-131}}. Вы думаете, это все, читатель? К сожалению, нет.

Если для простоты изложения мы опустим весь высший церковный клир, находившийся, опять же, на содержании беспечного барона, начиная с личного епископа и [[ru.wp:Декан (католицизм)|декана]] (мессира де ла Ферьера), и заканчивая целой армией [[ru.wp:Архидиакон|архидьяконов]], каноников, [[ru.wp:Коадъютор|коадьюторов]], простых клириков, духовника, и даже собственного церковного казначея — Жана ле Селлье, нам придется еще перечислить несметное количество одеяний «длинных в пол», из алого сукна, подбитых куньим, беличьим или иным дорогим мехом, богато расшитых золотой и серебряной нитью с вышивкой и накладными украшениями. Но и этого неуемному барону было мало. Из раза в раз он докучал [[ru.wp:Папа Римский|Святому Отцу]] просьбами разрешить его личным священникам «носить [[ru.wp:Митра (головной убор)|митры]], сходные с теми, каковые наличествуют у [[ru.wp:Прелат|прелатов]] и каноников церкви в [[ru.wp:Лион|Лионе]]» — причем каждая просьба, как несложно догадаться, подкреплялась дорогими подарками. Сама церковь также требовала денег, денег и еще раз денег на богатую [[ru.wp:Рельеф (скульптура)|лепнину]], скульптуры, [[ru.wp:Священные сосуды|литургические чаши и блюда]], золотые кресты, [[ru.wp:Канделябр|канделябры]], златотканый шелк, [[ru.wp:Орган (музыкальный инструмент)|органы]] и музыкальные инструменты…{{sfn|Cazacu|2005|p=131}} вы еще не устали, читатель? Обнаружив где-либо ребенка или взрослого, обладающего особенно чарующим певческим голосом, барон буквально терял покой и сон и не успокаивался, пока ему не удавалось залучить талант к себе к церковь. Глубоко религиозного по натуре Жиля завораживало церковное пение, закрыв глаза он представлял себя в раю, в окружении ангельских хоров. Не забудем также, что наш герой был тонким знатоком и ценителем религиозной музыки, а деньги… да Бог с ними с деньгами, казна все еще казалась бездонной{{sfn|Cazacu|2005|p=132}}.
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:ParLouvAM13b.JPG|300px]]
|-
| Всевозможная церковная утварь из золота, серебра и ценных материалов могла использоваться владельцем замка в качестве средства помещения капитала. ''Неизвестный резчик «Ковчежец с изображением Богородицы и Христа» — Золоченое серебро. - ок. 1324-1326 г. - Лувр, Париж''
|}
|}
Несомненно, у автора возникает немалый соблазн провести бросающуюся в глаза параллель между [[ru.wp:Растление|растлением]] и убийствами детей, за которые будет осужден маршал де Рэ, и библейским Избиением Младенцев, во имя какового события была освящена машкульская церковь. Однако, подобную теорию все же следует считать чересчур смелой
{{sfn|Bayard|2007|p=154}}. Как было уже сказано, в сверхсентиментальном XV столетии, культ Невинноубиенных во Франции получил огромный размах. Во имя евангельских младенцев строились десятки (если не сотни) церквей и часовен; самая известная из них — Парижская — дала свое имя огромному кладбищу, где вплоть до [[ru.wp:Новое Время|Нового Времени]] хоронили именитых горожан{{sfn|Cazacu|2005|p=133}}. Мистерия Невинноубиенных была излюбленным зрелищем людей этого века. Документы хранят молчание касательно того, исполняла ли ее также личная труппа Жиля де Рэ (об этом актерском объединении мы более подробно поговорим в следующем разделе), однако, с доскональностью известно, что из раза в раз ее ставили в крупнейших церквях и соборах страны, королевских и аристократических отелях и, наконец, под открытым небом, для развлечения городской толпы. Помпезное представление, хотя и не требовало сложных костюмов и театральных машин, могло затягиваться на несколько дней, как правило, его постановка приходилась на [[ru.wp:Рождество|Рождественские]] или [[ru.wp:День Святой Троицы|Троицкие]] праздники. Мистерия начиналась с грозного предупреждения [[ru.wp:Иосиф Обручник|Иосифу]] «дабы он, забрав [[ru.wp:Богородица|Мать]] и [[ru.wp:Иисус Христос|Младенца]]» спасался [[ru.wp:Бегство в Египет|бегством в Египет]]". Дальше следовал поспешный отъезд [[ru.wp:Святое Семейство|Святого Семейства]], [[ru.wp:Три царя|приход Волхвов]] к [[ru.wp:Ирод I Великий|Ироду]], благовестие о Рождении [[ru.wp:Мессия|Царя Иудейского]] и, собственно, резня в [[ru.wp:Иерусалим|Иерусалиме]], устроенная по приказу свирепого тирана, тщетно пытавшегося таким образом извести Того, кто казался ему соперником в борьбе за власть. Над замолкшей толпой, заканчивая Мистерию, неслись рыдания и вопли [[ru.wp:Рахиль|Рахили]], праматери еврейского народа, и звучали страшные в своей неотвратимости слова пророчества [[ru.wp:Иеремия|Иеремии]] «''Глас в Раме слышен и рыдание, и вопль великий. Рахиль плачет о детях своих, и не хочет утешиться, ибо их нет…''»

Так или иначе, машкульская церковь стала еще одной бездонной дырой, куда рухнуло огромное состояние барона. За неимением точных данных, можно, конечно, же спорить, сколь болезненной для его кармана было подобное строительство и затем постоянные денежные вливания для поддержки должного «благолепия» церковных служб. Можно согласиться с Жаком Хеерсом, что пышное убранство домашних церквей для аристократов того времени было таким же способом демонстрации могущества и богатства, как дорогая одежда или золотая и серебряная посуда на пиршественном столе. Более того, часть подобных вложений представляла из себя некий средневековый «банк», из которого вклад изымался так же просто, как и вкладывался. Пышные одежды священников, дорогие книги и литургическую утварь при необходимости можно было легко пустить с молотка, как то проделывал, к примеру, Луи Анжуйский. Однако, без всякого сомнения, можно утверждать, что строительство машкульской церкви внесло заметную трещину в семейство Лавалей, и нанесенные обиды никогда не будут искуплены до конца. Начать следует с того, что предусмотрительный Жиль, желавший (опять же по обычаю времени), чтобы службы на помин его души продолжались в течение сотен лет, около 1435 года составил духовную грамоту (или, говоря современным языком, завещание), в котором отдавал часть своих огромных владений епископу Нантскому, другую часть — герцогу Бретонскому, причем оба властителя, светский и духовный, в обмен должны были выступить гарантами неприкосновенности прав его дочери, Марии, а также того, что службы в церкви будут совершаться и впредь, и «''сказанные клирики и канторы ни в чем не будут терпеть ущерба''». Результат подобных телодвижений был предсказуем. Понимая, что огромное достояние старшего брата уплывает из рук, против него ополчился Рене де ла Сюз, призвавший на помощь влиятельных кузенов де Лаваль-Лоеак. Семейная драма продолжала развиваться в королевском суде, куда младший брат, поддержанный обоими кузенами и их матерью, как мы помним, подал иск, с требованием объявить Жиля «растратчиком и мотом» и воспрепятствовать тому, чтобы он и далее транжирил семейное достояние{{sfn|Cazacu|2005|p=127-128}}. Вполне можно согласиться, что «Мемуар», о котором у нас уже неоднократно шла речь, несколько драматизирует ситуацию, выставляя барона де Рэ в качестве безумца, которого следует остановить до того, как он наделает еще больших бед. Однако, нет сомнений в том, именно в этот и во все последующие годы Жиль начнет испытывать серьезные денежные затруднения, которые закончатся для него в епископском суде. Также заметим в скобках, что наш герой своим необдуманным завещанием сделал второй, и более чем серьезный шаг к своей гибели, по сути дела, заинтересовав герцога (чей отец, как мы помним, много лет тщетно домогался контроля над баронством) и могущественного епископа Нантского в собственной скорейшей кончине. Их обоих мы увидим в качестве судей на процессе Жиля де Рэ. Однако, продолжим, читатель.

=== Вечное празднество театра ===

==== Театрализованные представления в Средние века ====
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Passion valentiennes.jpg|350px]]
|-
| Торжественные представления, изображавшие религиозные мистерии и героические свершения прошлого требовали огромных сцен и сложного реквизита. ''Юбер Кальо «Сцена для представления страстей христовых» — Чернила, гуашь. - ок. 1547 г. - Эстамп. - Национальная библиотека Франции, Париж''
|}
|}
Нам, избалованным всевозможными зрелищами, начиная с кино и заканчивая компьютерными игрушками в трех измерениях, сложно себе представить, чем был театр в глазах средневекового простолюдина, или даже богатого вельможи.

Строго говоря, театральная традиция, известная, как минимум, со времен [[ru.wp:Древняя Греция|греческой античности]], никогда не исчезала, с единственной оговоркой, что [[ru.wp:Древнегреческая мифология|древних богов]] и [[ru.wp:Герой|героев]] постепенно вытеснили типично христианские персонажи. Плавно и незаметно римская и греческая театральность перетекла на [[ru.wp:|паперти церквей]], где во время [[ru.wp:Торжество (католицизм)|Великих Праздников]] постепенно стало традицией представлять народу т. н. «[[ru.wp:Мистерия|мистерии]]», иными словами, живые картины, изображавшие [[ru.wp:Страсти Христовы|Страсти Христовы]] и жития тех или иных [[ru.wp:Библия|библейских]] и [[ru.wp:Евангелие|евангельских]] персонажей. Средневековые люди жаждали своими глазами видеть то, во что верили, живое религиозное чувство требовало зрительного подкрепления. Во времена детства этого христианского театра роли как положительных, так и отрицательных героев — [[ru.wp:Израильское царство|иудеев]], [[ru.wp:Римская империя|римлян]], [[ru.wp:Мученик|мучеников]], брали на себя представители низших церковных чинов — служки, [[ru.wp:Дьякон|дьяконы]], юные певчие. Театральное действо было неторопливым, пьесы могли продолжаться и день, и два, и даже неделю напролет, когда публика вновь занимала свои места, торопясь увидеть продолжение увиденного накануне.

Театральную традицию продолжили владетельные дворы Европы, зачастую в королевских или аристократических отелях придворными плотниками возводились подмостки, и залы Нельского отеля или [[ru.wp:Консьержери|Дворца Правосудия]] распахивали двери для всех желающих. Сидячих мест было немного, они обычно отводились для аристократической публики, простонародье толпой теснилось в [[ru.wp:Партер (театр)|партере]].

Сложный грим, яркие костюмы, декорации из разрисованного холста на проволочных или деревянных каркасах; хитроумные театральные машины, унаследованные со времен римской античности, позволявшие в короткое время сменить сценическую «обстановку», позволить ангелу или святому «сойти с небес» или наоборот, вознестись за облака — все это создавало стойкую иллюзию, которая с головой погружала зрителей в воображаемый мир. Представления сопровождались музыкой, молитвенным пением, по необходимости — плясками и хороводами; зрелище было монументальным и величественным, сравнимым в какой-то мере с традициями классического японского театра. Средневековая толпа готова была часами завороженно следить за представлением, проливая слезы умиления над страданиями Господа Христа, [[ru.wp:Апостол Пётр|Святого Петра]] или [[ru.wp:Аполлония Александрийская|Святой Аполлонии]].
{| width="250px" align="left"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Foire-paysanne-par-Pieter-Balten-Theatre au Moyen Age.jpg|300px]]
|-
| Без веселых комедий не обходилось ни одно празднество. ''Питер Балтен «Крестьянская ярмарка» XVI в. -Музей Театра. - Амстердам, Нидерланды''
|}
|}
Постепенно театральные представления перекочевали на площади, где прямо под открытым небом возводился «[[ru.wp:Балаган|балаган]]» — передвижная сцена с занавесом и тканым фоном, служащим одновременно декорацией и кулисой, за которой актеры переодевались и готовились к выходу. Религиозные «мистерии» с течением веков дополнялись «мистериями» светского характера, где на сцене место христианских святых и мучеников заняли рыцари, дамы, герои прошлого и настоящего. Еще одним типично средневековым жанром были «[[ru.wp:Моралите|моралите]]» — нравоучительные пьесы, также исконно религиозного свойства, героями которых выступали собственной персоной Добродетель, Порок, Скромность, Труд, Мудрость и прочие [[ru.wp:Аллегория|аллегорические]] персонажи того же толка. «Фаблио», исторически восходившие к древним басням и шуточным рассказам, следовали вечно актуальному канону «развлекая — поучать». Здесь персонажами могли выступать животные или люди, фаблио было короткой, часто сатирической пьесой с нравоучительным финалом, скорее высмеивающей, чем собственно назидательной. Фаблио в смешном и карикатурном виде выставляло невежество, леность, обжорство и прочие грехи, нередко бывало, что сам Дьявол оказывался на сцене глупцом и простофилей, которого дурачит находчивый крестьянин или солдат. Позднее фаблио перетечет в классический плутовской роман или плутовскую драму, и свое полное развитие получит уже в Новое время.

Столетняя война, принесшая с собой лишения, кровь, потери близких, также накладывала свой отпечаток на средневековый театр. Жизнь, короткая, полная смертельных опасностей, могущая оборваться в любой момент от голода, мучительной болезни, стрелы, пущенной из-за угла, в противовес тому рождала карнавальную культуру, полную смеха, красочности, игры масок. Средневековый человек хотел смеяться, хотя бы на несколько часов забывая тягостные будни. Посему время, на которое среди прочих пришлась и жизнь нашего героя, было эпохой величайшего развития [[ru.wp:Фарс|фарсового]], комедийного театра. В отличие от застывших, традиционных форм «высокого» жанра, простонародные пьесы (интермедии, фарсы) выводили на сцену вполне реальных персонажей — тупого и жадного дворянина, похотливого священника, крестьянина-простофилю, неверную жену, изворотливого слугу или служанку. Публика хлопала, свистела и хохотала до слез над их проделками, требуя подобных зрелищ вновь и вновь. Всего через несколько лет после смерти Жиля будет создан классический французский фарс «[[ru.wp:Адвокат Пьер Патлен|Адвокат Патлен]]», который почти в неизменном виде сохранится до наших дней. И наконец, наименее изученным остается жанр т. н. «морисков». По всей вероятности, это были музыкальные, или мимические пьесы, изображавшие экзотический быт мавританской Испании.

Во времена Позднего Средневековья начинается процесс формирования первых профессиональных трупп. Это в первую очередь «клирики Базуша», если можно так выразиться, специализировавшиеся на мистериях и моралите — жанрах сложных и помпезных. «Дети Сан-Суси» (досл. — «Беззаботные Дети») — были труппой, выбравшей для себя жанр комедии и фарса. Название соответствовало составу: «Детьми Сан-Суси» зачастую становились младшие отпрыски богатых городских, а иногда и аристократических, знатных семейств, которые не нуждались в деньгах, но забавы ради посвятили себя мастерству бродячих комедиантов<ref group="K">Жан-Пьер Байяр предполагает, что обеим этим труппам случалось гостить в замках Жиля, давая представления ему самому и его домочадцам.</ref>. В профессиональном театре времен Осени Средневековья не было места актрисам, женские роли исполняли юноши{{sfn|Bayard|2007|p=166}}. По окончании представления молодой актер обходил зрителей со шляпой или подносом в руках, и на этот поднос сыпались монеты всевозможного достоинства — чаще всего медь, изредка — серебро. Комедианты могли и самостоятельно колесить по городам и весям, однако, зачастую их нанимали на службу владетельные сеньоры (а порой и коронованные особы), на тот или иной срок заключая с главой труппы договор на исполнение такого-то количества пьес такого-то репертуара. Кроме того, в качестве работодателей могли выступать крупные купцы, городские магистраты, и наконец, сами города, нанимавшие на время праздника или на определенный период ту или иную бродячую труппу. В этом случае представления давались бесплатно, владетельным сеньорам претило собирать медяки у городских зевак, наоборот — это зрители, по сути дела, шли к ним на поклон; более того, случалось, что во время представлений слуги владетельного господина или госпожи обносили зрителей легкими закусками или стаканами недорогого вина.

==== Жиль в Орлеане ====
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Fachwerkh%C3%A4user_-_Ochsenfurt.jpg|350px]]
|-
| Улица средневекового города. ''Старый город - Архитектура времен Позднего Средневековья. - Оксенфурт, Германия''
|}
|}
Историки сходятся между собой в том, что у нашего барона была в распоряжении собственная [[ru.wp:Труппа|театральная труппа]]. Сам по себе этот факт удивления не вызывает, собственной труппой располагал, к примеру, извечный соперник Жиля во времена военных кампаний Джон Фастольф, и труппа его представляла пьесы английского национального театра. Что касается Жиля, нам хорошо известно, что хлебосольный барон обожал представления на публику, его актеры играли при большом стечении народа, в роскошных костюмах, которые придирчивый владелец прказывал заменять новыми после каждого представления, со всем размахом, которого требовала его широкая натура. Впрочем, предоставим слово Рене де ла Сюзу: «''Далее, сказанный покойный мессир Жиль де Рэ'' — пишет младший брат Жиля в уже упомянутом „Мемуаре наследников“ — ''приказывал множество раз представлять пьесы, как то фарсы, мориски и являть игры, для каковых он же приказывал изготовлять костюмы и облачения, ему обходившиеся весьма дорого… Далее, на Троицу, [[ru.wp:Вознесение Господне|Вознесенье]] и прочие великие праздники, он же множество раз приказывал представлять мистерии, и моралите… для каковых он же приказывал возводить огромные высокие подмостки, откуда же во время представления приказывал обносить [публику] вином, закусками и [[ru.wp:Гипокрас|гипокрасом]], каковой лили словно воду…''»{{sfn|Cazacu|2005|p=140}}

Как мы помним, гипокрас — это горячее вино с медом и [[ru.wp:Пряности|пряностями]]. Подобное угощение во все времена считалось исключительно аристократическим, так как пряности, доставлявшиеся из Африки и [[ru.wp:Молуккские острова|Молуккских островов]] мог себе позволить далеко не каждый. Таким образом, шоковое состояние наследников объяснимо и понятно, беспечный барон попросту пустил на ветер свое богатство, угощая городскую толпу драгоценными винами, каждый глоток которых был едва ли не на вес золота.

Итак, 1434 год. Получив канонический сан в церкви Сент-Илер, Жиль немедленно отправляется праздновать свой успех в [[ru.wp:Орлеан|Орлеан]] — город, знакомый со времен [[ru.wp:Осада Орлеана|памятной осады]]. Огромная свита во главе с бароном прибывает туда 27 сентября 1434 года. Надо сказать, что это путешествие несколько выпадает из привычек барона, ставшего к этому времени заядлым домоседом. Нам известно, что ему в эти же годы несколько раз довелось на небольшое время посетить Анжер, где он дал несколько театральных представлений, столь же редко бретонскую столицу — [[ru.wp:Нант|Нант]], где останавливался в особняке брата. Столь же эпизодически он наезжал в [[ru.wp:Тур|Тур]], и лишь однажды навестил [[ru.wp:Бурж|Бурж]] — столицу короля в изгнании, причем об этом посещении документы говорят более чем скупо. Герцог бретонский Жан V также не мог похвастаться тем, что часто встречается с бароном де Рэ, несмотря на то, что обычай требовал присутствия его как вассала бретонской короны во время многочисленных герцогских путешествий, Жиль раз за разом уклонялся от этой чести. Так что можно сказать, Орлеан был редкостным исключением из общего правила{{sfn|Heers|1994|p=106-107}}.

Итак, Жиль пробыл в городе едва ли полгода, с сентября 1434 до мая 1435, причем, остановился в лучшей гостинице под названием «Золотой Крест» (вас это удивляет, читатель?). Его благоразумный брат выбрал себе для пребывания достаточно удобный и сравнительно недорогой отель «Малый [[ru.wp:Лосось|Лосось]]», в то время как его свита, численностью порядка полутора тысяч людей или около того, устраивается на многочисленных постоялых дворах. Высшие чины его личной церкви удобно разместились в «Щите [[ru.wp:Святой Георгий|Св. Георгия]]», певчие — на постоялом дворе, принадлежавшем некоему Жану Фурнье, носившем помпезное наименование «Под вывеской Меча», герольды, капитан его же личного отряда, четверо рыцарей, состоявших на баронской службе, оружейник, трубач и сопровождавшие их лица — еще на четырех постоялых дворах: «Черная Голова», «Большой Лосось», «Кубок» и наконец «Под вывеской св. [[ru.wp:Мария Магдалина|св. Марии-Магладины]]». Его личные слуги, лакеи и конюшие нашли себе приют в гостиницах попроще: «Ла Рош-Буле» и «Под вывеской с изображением полировщика». Им было вменено в обязанность ухаживать за лошадьми и повозками, держа их наготове на случай, если барону вздумается куда-либо отправиться. Всего огромная свита барона, включая его самого, едва ли не полностью заняла 12 городских гостиниц и постоялых дворов. Само собой, не обошлось без эксцессов, в частности, некий Ноэль ле Кутюрье (то есть «портной»), состоявший на службе «у монсеньора де Рэ», согласно городским архивам, был оштрафован на 16 [[ru.wp:Турский ливр|турских солей]] (достаточно серьезная сумма по тем временам) за то, что оскорбил городского стражника, явившегося с инспекцией в гостиницу «Черная Голова». Этот самый Ноэль, будучи, вероятно, в подпитии? — обозвал стражника «грабителем», и указал ему на дверь, для лучшего понимания обнажив короткий кинжал, «''проявив,'' — уточняет соответствующий документ — ''иные акты неповиновения''»{{sfn|Heers|1994|p=110}}.
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Roomofthepaladin.jpg|350px]]
|-
| Дорогой гостиничный номер в средневековом стиле в подлинной старинной башне. Сохранен характерный для Юга наборный пол, гобелены, призванные прикрыть каменную кладку, свечи и небольшой диван из дорогого дерева. ''Relais La Suvera - Сиена, Италия''
|}
|}
Однако, деятельный де ла Тремуйль, все еще не расставшийся с надеждой вернуть себе утраченное влияние на молодого короля, вновь вмешался в разгульную жизнь барона, стремясь во что бы то ни стало привлечь его к военной службе. В октябре 1434 года она разыскал его в Орлеане, в приказном порядке требуя немедленно отправиться на помощь герцогу Бурбонскому, пытавшемуся отстоять свои собственные владения от наседавших войск Филиппа Бургундского. Надо сказать, что возвращаться на войну барону де Рэ хотелось меньше всего. Однако, не имея возможности избавиться от назойливого родственника, он, в сопровождении все той же огромной свиты и маршальского отряда, в полном вооружении отправился с ним в [[ru.wp:Иссудён|Иссуден]], вроде бы намереваясь оказаться в [[ru.wp:Герцогство Бурбон|Бурбоннэ]], но застрял на полдороге, осев в [[ru.wp:Монлюсон|Монлюсоне]], в гостинице «Щит Франции», где оставался вплоть до декабря. Судя по всему, кроме собственно нежелания маршала двигаться далее, виной для этой неожиданной задержки стало вновь отсутствие денег. Известно, что из представленного ему счета в 810 золотых реалов, Жиль оказался в состоянии выплатить всего лишь 490. Отговорившись этим, столь удачно или неудачно подвернувшимся предлогом, 28 декабря 1435 года, барон де Рэ вновь оказался в милом его сердцу Орлеане.

Однако, де ла Тремуйль упорно не желал оставлять его в покое и появился вновь в начале февраля следующего за тем года, категорически требуя, чтобы Жиль сопровождал в его в [[ru.wp:Невер|Невер]], где король и Филипп Бургундский наконец-то собрались заключить между собой мирный договор. Надо сказать, что мир был благополучно подписан 5-6 февраля 1436 года, и гражданская война между арманьяками и бургиньонами наконец-то завершилась раз и навсегда. Впрочем, с этим согласились не все. Бывший тюремщик Жанны, вассал и военачальник Филиппа Жан Люксембургский, категорически отказывался подчиниться, и своими силами продолжал войну. В это время он как раз подготавливал наступление на [[ru.wp:Лан|Лан]], и вновь уступив настоятельным уговорам де ла Тремуйля, Жиль вроде бы согласился отправиться с ним в [[ru.wp:Лангр|Лангр]], а затем и в сам Лан, чтобы достойно встретить люксембургские войска. Однако, в очередной раз кончились деньги, и наступление выдохлось, так и не успев состояться. Немедленно воспользовавшись столь, по его мнению, удачным предлогом, чтобы раз и навсегда покончить с военной службой, барон де Рэ немедленно вызвался отправиться в [[ru.wp:Лион|Лион]], чтобы получить нужную сумму в качестве кредита. В самом деле, он вернулся с неким количеством денег, однако, тут же объявил назойливому родственнику, что таковых недостаточно, и его капитаны отказываются от дальнейшей службы. Проницательный Тремуйль, видевший насквозь его неуклюжие ухищрения, уже открыто насмехался над бароном, советуя ему «''научиться, наконец, быть похитрее в денежных делах''», совет, как вы понимаете, бесполезный; в самом деле, в том, что касалось финансовых расчетов, барон де Рэ проявил себя в качестве «''простофили высокой пробы''», что немедленно замечали купцы и банкиры, которым приходилось с ним соприкасаться, конечно же, извлекая для себя из подобной ситуации максимум выгоды. Чтобы окончательно избавиться от назойливой компании де ла Тремуйля, Жиль подписал с ним договор, согласно которому, в случае если он сам и его брат не оставили бы потомства, замок Шамптосе должен был достаться во владение де ла Тремуйлю и его детям. Реального смысла эта бумажка не имела, да, собственно, от нее подобного и не требовалось. Де ла Тремуйль понял, наконец, самое главное: полагаться на Жиля и пытаться добиться от него конкретных действий невозможно, и не стоит зря тратить на это время и силы. Явного разрыва между ними, скорее всего, не случилось, но де-факто, пути обоих кузенов разошлись уже окончательно. Тремуйль отправился восвояси, а Жиль поспешил в Орлеан, где с головой окунулся в атмосферу праздника.

==== «Мистерия Орлеанской Осады» ====
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Jeanne_d%27Arc,_victorieuse_des_anglais,_rentre_%C3%A0_Orl%C3%A9ans_et_est_acclam%C3%A9e_par_la_population_-_Jean_Jacques_Scherrer_1887.png|350px]]
|-
| Въезд Жанны в Орлеан. ''Жан-Жак Шеррер «Торжественный въезд Жанны д'Арк в Орлеан после победы над англичанами» — ок. 1887 г. - Версальский замок. - Версаль, Франция''
|}
|}
Во время торжественных въездов в тот или иной город для короля или герцога обычно устраивались пышные театральные представления. Наш герой также полагал себя ничем не хуже коронованных особ, и если Орлеан не собирался праздновать его приезд с подобающей торжественностью, он готов был это сделать сам{{sfn|Heers|1994|p=101-102}}.

Рукопись «Мистерии Орлеанской Осады» в настоящее время хранится в [[ru.wp:Ватиканская апостольская библиотека|Апостольской Библиотеке Ватикана]]. Архивные документы говорят нам, что этот манускрипт, под инвентарным номером 102, находился среди рукописей, в XIX веке отправленных в дар [[ru.wp:Ватикан|Ватикану]] шведской королевой [[ru.wp:Кристина (королева Швеции)|Кристиной]]. Этот, без сомнения, выдающийся образец драмы времен Возрождения включает ни много ни мало, 20 963 [[ru.wp:Александрийский стих|александрийских стихов]]. Неторопливое действие занимало, по всей видимости, около недели, начинаясь с момента, когда в Англии, в королевском дворце, Генрих и его верный полководец Солсбери планируют будущую кампанию, и заканчивая позорным разгромом английского войска под стенами города. В представлении участвовало около 140 актеров и 460 [[ru.wp:Массовка|статистов]], всего около 600 человек — воистину, размах вполне соответствовал амбициям нашего героя. На сцене сменяли друг друга атаки и куртуазные диалоги. Вот Жанна прибывает в замок Шинон, и ей представляют молодого рыцаря де Рэ. Да-да, не удивляйтесь, читатель, в качестве одного из ведущих персонажей, барон вывел на сцену самого себя, и наверняка со всей придирчивостью следил за игрой актера{{sfn|Bayard|2007|p=170-171}}.

Итак, будущий маршал на сцене клянется Жанне в верности и готовится стать одним из предводителей готовящегося похода. Вот на военном совете он же настоятельно советует двигаться по левому берегу Луары, благополучно избегая таким образом столкновений с англичанами. Вот победоносные войска, воспрявшие духом после вдохновенной речи Жанны, идут на штурм Турелей — двух укрепленных башен у начала моста. Английский полководец Тальбот и Джон Фастольф, переодевшись в костюмы простых лучников, тайно от всех, глубокой ночью отправляются к некоему «колдуну и гадателю», желая узнать, чем закончится осада. Эту сцену, вполне возможно, автору навеял известный эпизод из «[[ru.wp:Первая книга Царств|Книги Царств]]», где [[ru.wp:Саул|Саул]] в сопровождении одного лишь провожатого, отправляется к [[ru.wp:Аэндорская волшебница|аэндорской волшебнице]], желая также проведать свое будущее. И столь же возможно, что сцена была записана, что называется, с натуры, так как в замке Тиффож вовсю уже разворачивались магические практики. Но к этому вопросу мы вернемся несколько позднее{{sfn|Bayard|2007|p=170-179}}.

Автор «Мистерии» остался неизвестным. Вполне возможно, что им был сам барон де Рэ, не чуравшийся литературных занятий. Как мы помним с вами, читатель, его перу принадлежало «пособие», составленное для обучения юных певчих в коллеже при церкви Невинноубиенных. В этом случае, нам придется признать, что наш герой обладал среди прочего недюжинным литературным талантом. И столь же возможно, что пьеса была заказана стороннему автору, чье имя в истории не сохранилось. Подобная практика была широко распространена в Средние века. Так или иначе, «Мистерия» имела, по-видимому, немалый успех, так как ее играли вновь и вновь, вплоть до того, что в качестве особого зрелища она была представлена во время т. н. «[[ru.wp:Осада Орлеана#Праздник 8 мая|Празднования 8 мая]]». Обычай этот, надо сказать, сохраняется и поныне. Установлен он был в тот самый день, когда английская армия, сняв осаду, с позором покинула берег Луары. По приказу Жанны прямо на поле боя доставлен был переносной [[ru.wp:Алтарь|алтарь]] и отслужена благодарственная [[ru.wp:Месса|месса]]. Город почтил победительницу музыкой, торжественным шествием и всеобщим пиром, когда столы для высоких гостей располагались в местном замке, а для простого народа — на городских улицах, и здесь же на вертелах жарились бычьи и бараньи туши, а вино черпали прямо из бочонков{{sfn|Salmon|1846|p=11}}. Во времена Жиля праздник отмечался молебном и шествием, которое возглавлял Юноша — молодой актер, должный изображать освободительницу города. И вот, 8 мая 1435 года, течение праздника было дополнено представлением помпезной «Мистерии».

Четыре года спустя город приобретет «за семь [[ru.wp:Турский ливр|турских ливров]]» знамя, которое использовала труппа «монсеньора де Рэ» во время представления, изображавшего взятие Турелей. Но эти семь ливров будут не более чем каплей в море. Вы думаете, первый тревожный звоночек, когда двумя годами ранее Жиль де Рэ вынужден был прервать поход за отсутствием денег, чему-то научил нашего героя? Ничуть не бывало. По разным расчетам, за год привольной жизни во славу самому себе барон выбросил на ветер от 80 до 100 тыс. золотых [[ru.wp:Экю|экю]]{{sfn|Cazacu|2005|p=142}}, головокружительную сумму, по современному курсу грубо-приблизительно равную около 3 миллионам американских долларов<ref group="K">Жак Хеерс полагает, что эта цифра завышена, в то время как реальные траты составляли до 20 тыс. экю — впрочем, не приводя доказательств для подобного соображения</ref>.

Ситуация оказалась настолько серьезна, что барон был не только вынужден занимать деньги «''у всех, кто пожелал ему таковые предоставить''», как отмечает «Мемуар наследников», но заложить ростовщикам любимые книги: «О граде Божием» св. Августина (латинское и французское издания), Валерия Максима, и в довершение всех бед, «голову св. Гонория в серебряном [[ru.wp:Ковчежец|ковчежце]]», а также духовные облачения и богослужебные сосуды. Позднее ему еще удастся выкупить заложенное, однако, это путешествие стало для неуемного Жиля началом конца{{sfn|Cazacu|2005|p=140}}. Впрочем, мы снова отвлеклись.

=== Гостеприимный дом и хлебосольный хозяин. Барон и его окружение в последние годы жизни ===
{| width="350px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Chateau-koenigsbourg 45.jpg|350px]]
|-
| Пиршественная зала. '' Замок Верхний Кенинсберг. - XV в. (реконструкция). — Эльзас, Франция''
|}
|}
Дома барона де Рэ ждала целая орава голодных ртов, постоянно требующая денег, денег и еще раз денег. В каждом из его замков было по нескольку сотен одной только мужской прислуги — садовников, поваров, конюхов, псарей, к ним добавлялось не меньшее количество служанок, прачек, прях, белошвеек, женщин-пекарей и прочих, да не забудем еще многочисленных детей — поварят, мальчиков на побегушках, работников при службах, обязанных чистить и выгонять на выпас лошадей, кормить многочисленных собак, и прочее и прочее, всего не меньше трех тысяч человек. И вся эта, с позволения сказать, свора ела, пила, получала жалование, да еще и роскошествовала за счет не в меру тщеславного хозяина, который обязательно требовал, чтобы его слуги облачались в [[ru.wp:Ливрея|ливреи]] из дорогого [[ru.wp:Сукно|сукна]], да еще имели в своем гардеробе не меньше ста двадцати пар сменного платья; и это за исключением одежды «с барского плеча», которую по обычаю времени Жиль щедро раздаривал слугам и даже случайным гостям — путешественникам, богомольцам и просто бродягам, искавшим приют под его крышей. Весь персонал мог сколько угодно лакомиться далеко не дешевым мясом, запивая ежедневную трапезу горячим и пряным вином — гипокрасом, надо ли вам напомнить, читатель, сколь дороги были [[ru.wp:Пряность|пряности]] во времена барона де Рэ? Хлебосольный хозяин постоянно держал двери нараспашку в прямом и переносном смысле, позволяя угощаться за свой счет всем, кто имел к тому охоту, и, как вы понимаете, в подобных желающих недостатка не наблюдалось. Несомненно, наш герой следовал обычаям времени, и даже те, кто в будущем станет его врагами, относились к подобной практике с полным пониманием. В конце концов, разве само [[ru.wp:Евангелие|Евангелие]] не требует кормить нуждающихся, оправдывая перед лицом Бога право на богатство приличной тому щедростью? Однако, щедрость Жиля превосходила всякий предел, тщеславие барона и стремление ловить на себе восхищенные взгляды окружающих перечеркивало здравый смысл, ситуация порой принимала анекдотический характер: толпы гостей и слуг растаскивали съестное вкупе с бутылками вина, так, что во время следующей трапезы хозяину нечего было подать на стол.

Остановимся на минуту и посмотрим, каким было его окружение в эти последние несколько лет.

Во-первых, это была жена барона, '''Катерина де Туар'''. Около 1432 года между супругами, видимо, произойдет окончательный разрыв. Катерина вместе с дочерью переберется в замок Пузож. По всей видимости, Жиль, поглощенный своими [[ru.wp:Алхимия|алхимическими]] опытами и колдовскими практиками, не станет ее удерживать. О том, что произошло между ними, остается только гадать за полным отсутствием документов. Для Средних веков раздельное проживание знатных пар было ситуацией вполне обыденной, в особенности если дело шло о браках по расчету. Не желая отравлять друг другу существование, супруги жили каждый в своей резиденции, обмениваясь вежливыми письмами и подарками, сходясь вместе лишь во время праздников, приемов или для совместного воспитания детей. Именно таким образом уже знакомый нам дядя короля, Жан Беррийский, строил отношения с обеими своими женами. Что произошло в данном конкретном случае, мы не знаем. Катерина де Туар пережила мужа, но до самой смерти, сколь нам то известно, не произнесла ни единого слова хулы в его адрес. Мы не видим ее подписи на ходатайстве, поданной Лавалями на имя короля с целью запретить Жилю бессмысленно транжирить свое состояние. Отсутствуют ее показания и в судебном деле. Таким образом, нам остается лишь строить гипотезы. Догадывалась ли Катерина, что человек, к которому она ранее испытывала определенную привязанность, а, может быть, и любовь, постепенно превращается в чудовище, подвластное лишь собственным извращенным желаниям? Не имея возможности влиять на происходящее, она, быть может, предпочла тихо удалиться прочь, желая спасти дочь от зрелища бесконечных оргий? Или наоборот — если процесс действительно был сфабрикован, и обвинения против барона де Рэ вымышлены от начала до конца, столь же возможно, что супруги попросту охладели друг к другу, и Катерина, по обычаю времени, просто выбрала для себя собственную резиденцию? Нам это не известно.

Во-вторых, это младший брат, '''Рене де ла Сюз'''. Между обоими в это время нарастает постепенное отчуждение. Не раз и не два младший будет упрекать нашего героя, что он, барон де Рэ, потомок славного рода, окружил себя отребьем, людьми низкого состояния и чужеземцами, избегая в то же время «''рыцарей, оруженосцев и советов своих же соотечественников, ибо весьма ясно понимал, что таковые станут попрекать ему безумными и чрезмерными тратами, каковые он совершал…''» Впрочем, Рене был не совсем прав, да и не мог быть, как минимум, до определенного времени не догадываясь о другой, скрытой от глаз, жизни старшего брата.
{| width="350px" align="right"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Festin moyen age.jpeg|350px]]
|-
| Пир в средневековом замке. ''Неизвестный художник «Пир». - Неизвестный автор «Роман об Александре, изложенный в прозе» — Français 788 f. 75. ок. XIII в. - Французская национальная библиотека, Париж''
|}
|}
Присмотримся теперь к подручным Жиля, вместе с ним обвиненным епископским судом «во многих преступлениях». В первую очередь, стоит упомянуть его дальнего родича '''Робера де Бриквилля''', которому в это время было порядка 15-16 лет. Это был один из множества [[ru.wp:Нормандия|нормандских]] дворян, разоренных английским нашествием. Его отцом был сир Гильом, владелец замка Лоней-сюр-Калонн, неподалеку от местечка [[ru.wp:Пон-л'Эвек|Пон-л’Эвек]], до нынешнего времени славящегося великолепным сыром того же имени. Вынужденный бегством спасаться от англичан, Бриквилль потерял все и нашел себе приют под гостеприимной крышей барона де Рэ. Известно, что Жиль питал к нему полное доверие; быть может, даже чрезмерное, так как 28 декабря 1434 года выдал ему доверенность на продажу своих земель «''сколь тот сочтет нужным''», и даже заговорил о том, чтобы выдать за него собственную дочь. Этот нелепый план, к счастью, не был реализован, но приготовления к нему бесспорны{{sfn|Heers|1994|p=86}}. Исследователи теряются в догадках касательно того, каким образом разоренный дворянин привязал к себе богатого и спесивого барона. Жорж Батай высказывает самую простую мысль: подписывая подобную бумагу Жиль был просто пьян и плохо понимал, что делает. Паскаль Рикье выдвигает еще более рискованное предположение, что Бриквилль состоял в любовниках у хозяина замка Тиффож, и полностью подчинил барона своей воле. Воздержимся от гаданий на пустом месте.

Известно, что Бриквилль оказался достаточно изворотлив, чтобы не оказаться на скамье подсудимых в компании со своим благодетелем. В последнем для Жиля, 1440 году, родственник, чувствуя, что запахло жареным, бросит его на произвол судьбы и найдет себе спасение под крылышком адмирала Прежана де Коэтиви. Возможно, Робер де Бриквилль, желая укрепить свое положение, сам устроит брак де Коэтиви с Марией де Рэ. Так или иначе, в 1446 году король дарует ему полное прощение.

Следующими по списку следует назвать '''Жиля и Мишеля де Силье''', также дальних родственников нашего героя. Судя по всему, первый из них был сыном, а второй — внуком Гильома де Силье, кузена второй супруги Жана де Краона. Эти двое найдут себе приют в замке Машкуль около 1432 года, вполне вероятно — также спасаясь от англичан. Хлебосольный Жиль не только приютит обоих, но и предоставит младшему почетную должность коменданта. Впрочем, Мишель де Силье в скором времени выпадет из нашего повествования, так как в том же 1432 году во время [[Жиль де Рэ - маршал Синяя Борода/Глава 2 Маршал#Жиль в битве при Ланьи|осады Ланьи]] окажется в плену и вынужден будет изыскивать деньги для выкупа, в то время как Жиль де Силье станет правой рукой своего кузена и тезки, одним из ближайших его помощников, посвященных во все тайны барона де Рэ. Жиль де Силье окажется также достаточно умен и хитер, чтобы в 1440 году, буквально за несколько дней до ареста нашего героя, проворно сделать ноги, оставив своего прежнего друга и родственника в одиночку оправдываться перед церковным правосудием.

Мы не станем перечислять всю «ближнюю» свиту барона, желающие смогут заглянуть в материалы процесса. Назовем лишь двоих, которые в будущем взойдут на эшафот вместе с бароном. Старшим из них, по возрасту и положению, был '''Этьен Корилльо''', более известный историкам по своему прозвищу «Пуату». Неизвестно, почему он его получил; Корилльо не был [[ru.wp:Пуату|пуатусцем]], этот уроженец Пузожа в возрасте около 10 лет (в 1427 году) был взят на баронскую службу в качестве [[ru.wp:Паж|пажа]]. Позднее он станет сообщником Жиля де Рэ в его преступлениях и даст совершенно уничтожающие показания против самого себя и своего господина. И наконец, '''Анрие Гриар''', баронский [[ru.wp:Постельничий|постельничий]]. Если верить показаниям Пуату, Гриар станет сообщником Жиля де Рэ почти случайно, невольно оказавшись свидетелем убийства. Барон выхватит меч или кинжал, чтобы немедленно покончить с ним, но поддавшись уговорам верного Пуату, пощадит постельничего, взяв с него торжественную клятву молчать об увиденном. Анрие будет не только молчать, но (если верить материалам процесса), поставлять в замок новых жертв. Он также будет казнен вместе со своим хозяином.

== Алхимия и магические практики в XV веке ==
Пятым «пороком», приведшим старшего брата едва ли не к банкротству, Рене де ла Сюз именует «весьма пагубное увлечение» алхимическими практиками, и бессмысленную погоню за возможностью искусственного изготовления золота. По вполне понятным причинам, он дипломатично умалчивает о магах и заклинателях демонов, прочно обосновавшихся в замках Машкуль и Тиффож. Вполне возможно, что на момент составления известного «Мемуара», младший сам еще был не до конца осведомлен о том, что происходит в задних комнатах, надежно скрытых от любопытства случайного посетителя. Посему, не следуя более за его повествованием, постараемся самостоятельно прояснить этот момент. Чтобы продолжить повествование, нам придется, дорогой читатель, еще раз подвергнуть определенному испытанию ваше терпение, проведя краткий ликбез по оккультным наукам того времени, без чего дальнейшее рискует стать просто непонятным.

=== Алхимия — искусство власти над материей ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Planche-8.jpg|300px]]
|-
| Великое деяние. ''Неизвестный художник «Рождение философского камня» (фрагмент). - Гравюра № 14 - Неизвестный автор «Mutus Liber» («Немая книга») — Издательство Пьера Савуре. 1677 в. - Ла Рошель, Франция''
|}
|}
Итак, [[ru.wp:Алхимия|алхимия]], сколь то известно современной науке, пришла из [[ru.wp:Древний Египет|Древнего Египта]]. Более ранние сведения, касающиеся Индии и Китая скудны и недостаточно достоверны. Полагается, что само слово исторически восходит к старинному имени Египта «Кем» или «Та-Кем» — «черная земля», в то время как «алхимия» в этом случае следует толковать как «египетскую наука». В древности ее называли по-иному «царским» или «жреческим» умением. Одним из основателей теории трансмутаций полагается легендарный [[ru.wp:Гермес Трисмегист|Гермес-Трисмегист]] («Трижды Великий») он же — египетский ибисоголовый бог [[ru.wp:Тот|Тот]]. Ему приписывается авторство знаменитого изречения «''Один в троих и трое есть в одном''», ставшее одной из основ этого — скорее духовного, чем собственно научного течения.

Из Египта алхимическое учение плавно перетекло на территорию [[ru.wp:Римская Империя|Римской Империи]], в позднюю эпоху своего существования испытавшую повальное увлечение египетской мистикой; после гибели Рима, старинную традицию подхватили арабские и еврейские философы. Алхимии отдавали дань такие крупные авторитеты как [[ru.wp:Ибн-Сина|Абу Али ибн Сина]] (Авиценна), [[ru.wp:Абу Бакр Мухаммад ар-Рази|Ар-Рази]] и другие; здесь на Востоке к собственно египетскому зерну примешалась [[ru.wp:Астрология|астрология]] и еврейская [[ru.wp:Каббала|каббала]].

Философскую основу алхимии, в том виде, в каком она дошла до нашего времени, можно сформулировать следующим образом. Единственная подлинная сущность есть Бог, видимый мир — лишь эманация (если угодно, излучение) Божества, растворившееся в материи низшего порядка, и посему загрязненное и больное. Между материей и Богом находятся небесные светила, которые представляют собой открытую книгу, в которой записаны веления Божества. Посему, основной задачей алхимика представлялось, избрав согласно положению светил благоприятный для того день и время, добиться очищения души и материи до их исконного, наивысшего состояния, в теории — воссоединения с Божеством. Очищение тела должно было избавить его от греха и смерти, очищение металла — превратить его в золото — с точки зрения средневекового человека — наивысшее и благороднейшее состояние неживой материи. Неудивительно, что при такой постановке вопроса, в достаточно скором времени, собственно духовная часть алхимического учения оказалась оттеснена на задний план, и благополучно забыта, в то время как во главу угла было поставлено превращение неблагородных металлов в золото (или на языке того времени, «''трансмутация''») ради совершенно банального обогащения. Много реже искали для себя и для избранного круга друзей [[ru.wp:Эликсир молодости|эликсир вечной молодости]].

Христианские народы познакомились с алхимией во времена [[ru.wp:Крестовые Походы|Крестовых Походов]], когда в Европу настоящим потоком хлынули книги и свитки на арабском и еврейском языках. Не забудем, что в те времена любая наука еще была неотделима от философской основы, и потому в медицине, естествознании и т. д. материальное причудливо смешивалось с толкованием положения звезд и мистическими откровениями. Алхимические трактаты переводились на латинский язык, к уже существующим добавлялись новые, и к XV веку, то есть времени жизни нашего героя, увлечение алхимией стало всеобщим.

Немецкий хронист XIV века Франц Гассман жаловался, что «''Едва ли не все подряд желают зваться алхимиками: непроходимый глупец, и юноша, и старик, старуха, брадобрей, лукавый советник, монах с тонзурой, и даже солдат''». Умение превращать неблагородные металлы в золото было задачей не только исключительно сложной, но и опасной — в первую очередь для самого умельца. Едва лишь возникал слух, что некоему «философу» улыбнулась удача, за ним начиналась настоящая охота, и зачастую подобный умелец заканчивал жизнь в королевской или монастырской тюрьме, тщетно пытаясь убедить своих мучителей, что не умеет делать того, что ему приписывают.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Planche-14.jpg|350px]]
|-
| Воистину, каждый желает стать алхимиком…. ''Неизвестный художник «Алхимики за работой, их лаборатория и инструменты» (фрагмент). - Гравюра № 14 - Неизвестный автор «Mutus Liber» («Немая книга») — Издательство Пьера Савуре. 1677 в. - Ла Рошель, Франция''
|}
|}
Возможно, это было одной из причин, по которой алхимические трактаты писались исключительно сложным, символическим языком, понять который без опытного учителя представлялось почти невозможным. Второй причиной, как то объясняли сами «философы», была потенциальная опасность «[[ru.wp:Великое делание|Великого Деяния]]», окажись оно в руках недостойных, обуреваемых единственно жаждой земного обогащения.

Щекотливый вопрос, удалось ли алхимикам добиться своего или их «наука» с начала и до конца представляла собой грандиозный обман вплоть до недавнего времени решался категорично: самовнушение и ложь. Однако сторонники столь простого и прямолинейного подхода упускали из виду закон, прекрасно известный этнографам: чтобы некое суеверие прижилось, время от времени оно должно подтверждаться практикой. Если подтверждения не будет, рано или поздно, прежняя вера сменится разочарованием и постепенно исчезнет.

Исследователи второй половины ХХ века обратили внимание на интересный факт: давно было известно, что вожделенное превращение зависело от умения алхимика приготовить т. н. «[[ru.wp:Философский камень|философский камень]]» (он же — «красный лев» или «красная тинктура»). С завидным постоянством большинство алхимических трактатов описывали этот «камень» как жидкость или порошок ярко-алого цвета. Проблемой заинтересовался датский химик К. фон Ниенбург, поставивший себе целью с помощью современной химии постараться воссоздать утерянный рецепт средневековых умельцев. Алхимические трактаты в большинстве своем уверяют, что превращение должно с необходимостью происходить в запаянном стеклянном сосуде, причем первой стадией будет разложение исконного сырья, которое в течение 40 дней будет сохранять угольно-черный цвет. Подобная стадия, известная под именем «вороньей головы» должна была соответствовать возвращению к первоматерии, первобытному хаосу, из которого — при желании и умении, можно было создать желаемое. На следующей ступени, смесь становилась снежно-белой (стадия «белый лебедь»), затем спускаясь вниз по спектру от фиолетового к желтому («павлиньи перья»), приобретала ярко-алый цвет, что значило, что конечная цель достигнута.

Ниенбург во время одного из своих экпериментов действительно наблюдал подобные перемены. Результатом его усилий оказались ярко-алые, удивительно красивые кристаллы [[ru.wp:Хлораурат|хлораурата]] серебра (Ag[AuCl4]. Из этого соединения в самом деле можно было выделить чистое золото или с его помощью позолотить поверхность неблагородного металла. Таким образом, выходит, что трудолюбивому датчанину удалось раскрыть одну из тайн древней алхимии: наши предки владели искусством накопления (или как говорят металлурги «обогащения») золота. Дело в том, что этот коварный металл в виде следов присутствует практически везде, в истории науки сохранились анекдотические ситуации, когда химически чистый свинец вдруг начинал давать положительную реакцию на золото, а после разбирательства оказывалось, что лаборант во время работы со свинцовым бруском перемещал на носу очки в золотой оправе. Выходит, можно считать установленным, что средневековые алхимики опытным путем научились «собирать» воедино крошечные золотые следы, что требовало, конечно же, немалого труда. Само собой, если адепту алхимической науки попадалось хорошее сырье, «наколдовать» искомое было можно в изрядном количестве.

Столь же уверенно обращались они с серебром, очищая и опять же — накапливая его с помощью амальгамирования. В настоящее время подобные «секреты» используются в промышленности… но не стоит читатель, пытаться повторить их в домашних условиях, в большинстве стран подобные попытки преследуются по закону. Значит ли это, что все тайны алхимии уже открыты, и знаменитая «трансмутация» есть всего лишь басня, придуманная для того, чтобы скрыть тайну от непосвященных? Я знаю об этом не больше вашего. Поиски следует продолжать; в конце концов, в истории было множество утерянных знаний, исчезнувших без следа по вине секретности, которой их окружали. Стоит назвать для примера китайские прозрачные зеркала и кипящие чаши, мягкие камни доколумбовой Америки, фундамент Баальбекского храма и многое другое. Кто знает, быть может и древние [[ru.wp:Гримуар|гримуары]] принесут нам новые сюрпризы?

=== Мошенники от алхимии ===
{| width="300px" align="right"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Adriaen van Ostade 002.jpg|300px]]
|-
| Мастерская алхимика. ''Адриан ван Остаде «Алхимик». — ок. 1661 г. - Дерево, масло. - Лондонская национальная галерея. - Великобритания''
|}
|}
Но мы отвлеклись. Как то обычно бывает для научных или философских направлений, потенциально таящих в себе головокружительные возможности, горстка адептов, реально умеющих добиться поставленной цели (хотя бы тем способом, какой мы указали выше), буквально растворилась в толпе откровенных жуликов, шарлатанов и сумасшедших всех родов и видов. Истории о проделках, с помощью которых проходимцы от алхимии дурачили своих венценосных нанимателей, и сейчас невозможно читать без смеха. Задача средневековых мошенников, в общем-то не отличалась от той, что ставят перед собой их современные коллеги: на глазах у скептически настроенного клиента совершить одноразовое «чудо», воспользовавшись моментом выторговать для себя наибольший «задаток», желательно, в звонкой монете, и как можно проворнее сделать ноги. Впрочем, если «клиент» оказывался особенно доверчивым и готовым и далее платить, лже-алхимик задерживался дольше, сетуя на досадные помехи в эксперименте, и кормя наивного «карася» обещаниями завтра, а еще вернее — через месяц, два, год уж наверняка добиться успеха! Как мы увидим далее, в роли подобного «карася», как то ни прискорбно, оказался наш герой — причем последствия были опять же, вполне предсказуемы.

Итак, вместо золота наивному «покупателю» подсовывали порой блестящую [[ru.wp:Латунь|латунь]], [[ru.wp:Томпак|томпак]], или [[ru.wp:Пирит|железный колчедан]] («кошачье золото»). Если подобный номер не проходил (например, клиент, уже загодя обжегшись на парочке лже-алхимиков появлялся вместе с опытным ювелиром), в расплав подбрасывали золотой порошок. Делалось это несколькими способами. Во-первых, себя хорошо зарекомендовали [[ru.wp:Тигель|тигли]] с двойным дном. Поверх глиняного или металлического основания засыпался золотой порошок, сверху его покрывали слоем [[ru.wp:Воск|воска]], предусмотрительно подкрашенного в черный цвет. Рассмотреть темное дно в глубоком алхимическом сосуде с относительно узким горлышком было затруднительно, чем и пользовался мошенник. Затем во время решающего эксперимента, в сосуд заливалось расплавленное олово или свинец, и о чудо! — превращение происходило.
{| width="250px" align="left"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Pyrite24.JPG|250px]]
|-
| ''Отличное средство обмана - железный колчедан.''
|}
|}
Еще одним проверенным методом была выдолбленная изнутри деревянная палочка в которую засыпался золотой порошок, в то время как отверстие заклеивалось восковой пробкой. «Волшебной палочкой» помешивали расплав, полая часть сгорала, золотой порошок высыпался в расплав — и заодно все улики уничтожались, так что даже рассмотрев палочку вблизи, определить ничего уже было невозможно. Самые ушлые вдували в расплав золотой порошок с помощью [[ru.wp:Мехи (техника)|кузнечных мехов]]. Особенной изобретательностью отличился проходимец, одурачивший немецкого герцога Леопольда. На глазах всей свиты вместе с самим властелином, половина железного гвоздя, который для того опустили в красную протраву, превратилась в золото. Обман удалось раскрыть лишь несколько веков спустя. Оказалось, что жулик от алхимии попросту спаял вместе две половинки гвоздя — железную и золотую, покрыв готовое изделие черной краской. После того, как нужную часть опустили в кислоту, краска исчезла, и «превращение» произошло! И к совсем уже наглому трюку прибегнул еще один алхимик, одурачивший герцога [[ru.wp:Дом де Роган|де Рогана]]. Тот, не желая оставлять умельца один на один с его инструментарием, сам взялся ассистировать во время «превращения», нагнетая мехами воздух в алхимическую печь. Проходимец, не растерявшись, бросил в расплав «нечто», комната заполнилась едким дымом, герцог вынужден был спасаться бегством — и «превращение» произошло!

Сама по себе алхимия никогда не была запретной областью знания, однако, и церковные и светские власти относились к ней с подозрением и опаской. Несмотря на то, что алхимические печи горели во дворцах герцогов и королей, и даже в папских покоях (ведь золота хотелось многим!), алхимические превращения, не не производившиеся под бдительным присмотром властей, таили в себе нешуточную опасность. С одной стороны, это было [[ru.wp:Фальшивомонетничество|фальшивомонетничество]], которым действительно грешили как сами лже-алхимики, так и их жертвы, с другой — колдовство и [[ru.wp:Ересь|ересь]]. В самом деле, как можно было поручиться, что оставшись один на один со своими [[ru.wp:Реторта|ретортами]] и печами, и затратив впустую множество часов и дней, алхимик в отчаянии не призовет на помощь злых духов, и не вычитает в своих загадочных гримуарах дьявольские заклинания и еретические домыслы? Все непонятное страшит… Посему алхимию время от времени запрещали, ее адептов бросали в тюрьмы (в частности, так поступал в начале своего правления [[ru.wp:Карл V (король Франции)|Карл V Мудрый]]), но под давлением влиятельных аристократов, а порой и духовенства, запреты в скором времени снимались.

=== Магия и поклонение дьяволу ===
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:John_William_Waterhouse_-_Magic_Circle.JPG|250px]]
|-
| Магический круг, инструменты и сверхъестественные слуги колдуньи. ''Джон Уотерхаус «Магический круг». — ок. 1886 г. - Холст, масло. - Галерея Тейт. - Лондон, Великобритания''
|}
|}
Колдовство старо как мир; по всей видимости, оно даже старше, чем организованная религия в том состоянии, в каком мы видим ее сейчас. По сути дела, магическая доктрина сводится к утверждению, что мир населен множеством невидимых духовных сущностей, как благожелательных, так и вредоносных. Задачей мага является подчинить себе эти могущественные силы, и превратить в покорных исполнителей своей воли. Издавна маги делились на «белых» и «черных». Задачей первых было излечение больных, увеличение плодородия полей и тому подобные благие деяния, задачей вторых — вредоносная магия, направленная на то, чтобы уничтожить или наслать болезнь на врага или врагов. Несколько реже маг совмещал в себе обе функции, используя ту или другую по собственной прихоти.

Само по себе колдовство в первобытных обществах не преследуется, наказуемым является лишь порча или убийство с его помощью. В этом случае колдун действительно рискует жизнью; известны африканские племена, которые любую смерть от любых причин всегда толкуют как результат колдовства. Сжигание людей за «порчу», еще в XIX веке отнюдь не было редкостью на Черном Континенте, как то засвидетельствовано отчетами европейских путешественников.

Сколь то можно понять, возникнув в [[ru.wp:Неолит|каменном веке]], магия всегда основывалась на вере в т. н. «[[ru.wp:Симпатическая магия|симпатическую]]» связь между живым существом и его частью, так, например, уничтожение ногтя или волоса врага должно было привести к его гибели. Знание подлинного имени человека или духа (воспринимавшегося такой же частью его существа как, к примеру, сердце) — к его подчинению магу. Названный по имени дух беспрекословно выполнял все указания своего повелителя. Для человека, чтобы избегнуть подобной опасности, во многих первобытных обществах было принято держать «подлинное» имя в тайне, в то время, используя в быту прозвище, по определению — безопасное для его носителя. Отсюда же происходят многочисленные заклинания, в которых обязательно называется имя духа, и произносится сакральная формула призыва.

Опять же, сколь мы можем о том судить, на ранней стадии развития человеческого общества, любой, кто имел достаточно для того смелости, мог обратиться за исполнением желания или пророчеством к любой духовной сущности. К примеру, в «[[ru.wp:Одиссея|Одиссее]]» мы находим описание того, как хитроумный [[ru.wp:Одиссей|царь Итаки]], сидя над глубокой расщелиной с мечом в руках, льет в нее кровь жертвенного барана, и позволяет душам умерших насытиться ею только при условии, если они готовы пророчествовать о его дальнейшей судьбе. Никаких нареканий со стороны автора это не вызывает. Однако, уже в [[ru.wp:Древний Рим|Риме]] мы видим резкое разделение «легальных» [[ru.wp:Оракул|оракулов]] богов и запретного колдовства — обращения к умершим ([[ru.wp:Некромантия|некромантия]]) и вредоносным сущностям, как то богине ночи [[ru.wp:Геката|Гекате]] — покровительнице ядов и порчи. Пару таких злобных старух, промышляющих человеческими жертвоприношениями выводит [[ru.wp:Квинт Гораций Флакк|Гораций]] в одной из своих «Сатир». Еврейские ведьмы кроме вызова умерших, как известно из Библии промышляли тем, что улавливали души, которые в то время как тело спит, блуждали на свободе. Бестелесных пленниц держали взаперти в платках, завязанных узлом, или медленно поджаривали на огне, в результате чего их хозяева болели и чахли. Единственной возможностью для жертвы было откупиться от колдуньи деньгами, и тем самым спасти свою духовную собственность. Именно против таких «злоумышленниц» направлен библейский наказ «''ворожеи не оставляй в живых''», который, как известно из истории, стоил многих тысяч жертв.

Христианство, зародившееся в первые века нашей эры, не сумело вытеснить из умов своих приверженцев старинной веры в магию и колдовство. По сути дела, изначально древние [[ru.wp:Язычество|языческие]] обряды поклонения сельским богам оказались попросту загнаны вглубь, прикрыты псевдо-христианской оболочкой, однако, прожили как минимум, до начала ХХ века. Это поклонение и жертвоприношения, которые были нужны, чтобы умилостивить многочисленных духов природы: [[ru.wp:Гном|гномов]], [[ru.wp:Эльф|эльфов]], бретонских корриганов — мелких бесов, имеющих вид кошки, и конечно же, [[ru.wp:Фея|фей]]. Суеверия подобного рода проникали даже в среду образованных классов; множество дворянских родов отсчитывало свое происхождение от феи-прародительницы, на которой женился их предок. Самым известным случаем представляются, конечно же, [[ru.wp:Лузиньяны|Лузиньяны]], с их верой в фею [[ru.wp:Мелюзина|Мелюзину]], которая, по легенде, всегда возвращалась к замку, приняв облик дракона, если в скором времени одному из ее потомков предстояло умереть. Бывало, что дворянские роды в течение множества столетий бережно хранили [[ru.wp:Амулет|амулеты]] феи-прародительницы, должные обеспечить им долгую жизнь, богатство и безопасность. Само собой, подобные дары не предназначались для чужих глаз, однако, в сельской глубинке подобные суеверия были неискоренимы. Феи проникли даже в [[ru.wp:Рыцарский роман|рыцарские романы]], где из раза в раз уносят своих возлюбленных в страну вечной молодости и праздника. Что касается духовенства, мы также можем констатировать, что сельские духи для большинства клириков представлялись вполне реальными, хотя, конечно же, злонамеренными существами. В деревнях обычай предписывал устраивать крестные ходы к древним мольбищам, чтобы святой водой и заклинаниями хотя бы временно вывести оттуда нечисть.

Еще страшнее были [[ru.wp:Оборотень|оборотни]] — волки, или реже черные коты, в которых по собственной воле превращались колдуны и ведьмы, чтобы резать скот и калечить людей. Но по-настоящему ужасны для верующего христианина были многоликие бесы, слуги вечного [[ru.wp:Дьявол|Князя Тьмы]], действующие как самостоятельно, так и через посредство целой армии колдунов и колдуний: жрецов и жриц Дьявола.
{| width="300px" align="left"
|
{| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Img 8314.jpg|300px]]
|-
| Гримуар - книга, содержащая в себе заклинания для вызова демонов. Чем-то подобным пользовался и наш герой. ''Т.н. «Окёнский гримуар». Обнаружен в старинном доме, предназначенном для священника одноименного городка — ок. XIII в. - Окён, Франция''
|}
|}
Мрачная фигура Сатаны, ангела-бунтаря, жаждущего совратить ко злу человечество, чтобы таким образом насолить его создателю, в полную силу заявляет о себе в [[ru.wp:Новый Завет|Новом Завете]]. В [[ru.wp:Иудаизм|иудейской религии]] подобный миф отсутствует, пожалуй, единственным намеком на нечто подобное является Противоречащий — «Сатан» в [[ru.wp:Книга Иова|книге Иова]], мрачный прокурор человечества, предрекающий падение праведника в том случае, когда назначенные для него испытания ему покажутся несправедливыми и слишком жестокими. Однако, уже в [[ru.wp:Евангелие|Евангелиях]] Дьявол выступает как самостоятельная сила, искушая Христа в пустыне, и в позднейшей христианской традиции приобретает черты падшего [[ru.wp:Ангел|ангела]], вечно пытающего свести счеты со своим победителем. Интересно, что вера в колдунов и ведьм затихала и возрождалась вновь в зависимости от экономического состояния средневекового общества. Так во времена процветания даже папство весьма критично оценивало подобные верования, считая их грубым простонародным суеверием, и грозя [[ru.wp:Анафема|анафемой]] за попытку огульно обвинить и уж тем более расправиться с какой-нибудь старухой-травницей за «колдовство и порчу». Однако, подобные воззрения были неискоренимы, и даже будучи загнанными вглубь, рано или поздно они давали знать о себе, иногда в качестве простонародных суеверий, порой — как дополнение к политическим и экономическим инсинуациям. Колдовство и попытка навести порчу на королевскую персону было одним из обвинений, выдвинутых против [[ru.wp:Ангерран де Мариньи|Ангеррана де Мариньи]], министра финансов при особе короля [[ru.wp:Филипп IV (король Франции)|Филиппа Красивого]] — в качестве довеска к основному так сказать, обвинению к растрате государственных средств, епископ города [[ru.wp:Труа|Труа]] в начале XIV века был также обвинен в попытках с помощью колдовства извести королеву Франции, а также в отравлении собственной матери, в 1317 году против графини [[ru.wp:Матильда д’Артуа|Маго д’Артуа]], ставшей среди прочего героиней знаменитого цикла «[[ru.wp:Проклятые короли|Проклятые короли]]» также выдвигалось обвинение в изготовлении колдовских любовных зелий. Преследование колдунов и ведьм усиливается после страшной эпидемии [[ru.wp:Черная Смерть|Черной Смерти]], что опять же представляется закономерным: будучи не в состоянии поверить, что чума, сократившая население Европы как минимум на треть, имела совершенно естественное происхождение, темное и невежественное простонародье искало виноватых. Первыми жертвами оказались [[ru.wp:Проказа|прокаженные]], которых обвинили в том, что подобным образом они мстят христианам за свое положение. Когда [[ru.wp:Лепрозорий|лепрозории]] практически опустели, а страшная болезнь все не желала идти на спад, следующими жертвами оказались евреи, которых немало было во французских городах. Но когда в этом случае успеха достичь не удалось, и чума, прочно закрепившись на континенте, стала возвращаться каждые 10-15 лет, вновь и вновь выкашивая население городов и сел, вспомнили о колдовском сословии, которое, конечно же, по указке дьявола, покрывало двери домов и церковные скамьи «''чумной мазью''». Надо сказать, что во времена барона де Рэ истерия охоты на ведьм еще только начиналась, свой подлинный размах она примет в начале XVI века, когда к разгулу болезни прибавится голод и нищета, связанные с общим кризисом феодального мира.

Что касается колдовских практик, они действительно существовали, хотя и не имели столь впечатляющего размаха, как то можно вообразить читая многочисленные судебные дела Святой Инквизиции. Сохранившиеся до нашего времени гримуары «[[ru.wp:Чёрная курочка|Черная курочка]]», «Алый дракон» (последний предположительно, был написал папой [[ru.wp:Гонорий III|Гонорием]]), содержат формулы пакта с дьяволом, составленные в полном соответствии с нотариальными требованиями той эпохи. Злой гений предоставлял своему адепту вечную молодость и здоровье, неисчислимые богатства и власть, требуя в обмен душу колдуна, которую тот обязан был отдать через определенное количество времени (чаще всего — двадцать лет). Бумагу составляли с помощью особого «дьявольского» алфавита, и подписывали кровью, добытой из мизинца. Впрочем, продажа собственной души была далеко не единственным вариантом. Во времена Жиля хорошо известна была церковная мистерия о том, как некий рыцарь в обмен на все вышеперечисленное, отдает духу зла свою жену, которую в последнюю секунду спасает [[ru.wp:Богородица|Дева Мария]]. Дьяволу можно было приносить человеческие жертвы (особенно ему были по нраву некрещеные дети), убивать животных, вредить христианам с помощью порчи, яда, искусственно вызванных бурь и болезней и т. д.

Обычный ритуал заключения пакта выглядел следующим образом: в комнате, соответствующим образом приготовленной, или в некоем уединенном месте (чаще всего — в лесу), на земле рисовался магический круг, в середину которого становился колдун с мечом и книгой в руках. Иногда, ради пущей верности, по внешней стороне окружности рисовались [[ru.wp:Каббала|каббалистические]] символы. После того, как произносились соотвествующие заклинания, Дух Зла появлялся на внешней стороне круга. Зачастую бес, как ему и было положено, куражился и насмехался над магом, являясь в образе дикого зверя, дракона, шквального ветра с дождем и т. д. Если колдун оказывался в достаточной степени отважным и продолжал настаивать на своем, произнося все более мощные заклинания, дьявол наконец прекращал демонстрации, прямо спрашивал адепта, чего он желает, и выдвигал встречные условия. Поторговавшись, стороны приходили к согласию, после чего подписывали нерасторжимый пакт, и колдун отныне приобретал для себя личного демона, который должен был сопровождать его или являться по первому вызову, в форме черной собаки, собутыльника, монаха и т. д. — иными словами, в обличии не вызывающем подозрений, и выполнять все желания и прихоти своего временного хозяина. Все это мы увидим в истории нашего героя. Вернемся к начатому.

== Алхимия в замке Тиффож ==

=== Камушек, обрушивающий лавину ===
{| width="250px" align="right"
|
{| width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Harley 3469 f. 28.jpg|250px]]
|-
| Аллегория химического превращения, вызывающего бурную игру красок («павлиньи перья»). ''Неизвестный художник «Алхимический павлин». - Саломон Трисмазин «Величие Солнца». — ок. 1581 г. - Ms. Harley 3469, f. 28. - Британская библиотека. - Лондон''
|}
|}
Мы возвращаемся с вами, читатель в 1426 год, когда молодой Жиль, едва лишь начав придворную карьеру, верой и правдой служил своему земляку — Артюру де Ришмону. Как вспоминал сам барон де Рэ, уже арестованный, во время допросов в епископском суде, именно в этом году ему случилось познакомиться с неким «[[ru.wp:Анжу|анжуйским]] рыцарем», находившимся в то время в церковной же тюрьме по делу о ереси. Имя этого человека история не сохранила, однако знакомство это — без красивых слов — оказалось для нашего героя роковым. Жиль утверждал, что оно завязалось еще в Анжу во времена юности, «''когда он впервые взялся за оружие''», вполне возможно, что неизвестный прибыл ко двору приблизительно в то же самое время. Анжуец, как многие в то время увлекавшийся алхимией, позволил Жилю взять на время некий фолиант, в деталях описывавший процесс получения философского камня и заклинания демонов. Барон, живо интересовавшийся всем необычным и выходящим за рамки повседневности, с головой погрузился в чтение. Изо дня в день он пытался проникнуть в смысл нарочито усложненного текста, читая сам и приказывая читать себе вслух, но — загадка оставалась загадкой.

Заметим, что в это время никаких денежных затруднений наш герой еще не испытывал, и эта, неожиданно проявившаяся страсть, скорее исходила из характерного для него желания подняться над окружающим миром, утвердиться в качестве человека, которому открыто нечто, неизвестное для серой массы. Однако в этот раз, Жиль потерпел досадное поражение, его тщеславие и гордость были немало уязвлены, в то время как любознательность так и не нашла себе удовлетворения.

Из раза в раз, барон де Рэ посещал заключенного, надеясь выведать у него драгоценный секрет, но безрезультатно. Ненужную книгу он вернул хозяину, в то время как сам набрался решимости во что бы то ни стало добиться своего. Надо сказать, что наш герой уже тогда играл с огнем, во-первых, привлекая своими посещениями внимание тюремных властей, во-вторых, приказывая читать себе гримуар публично, «''в Анжере, в некоем покое, в присутствии многих иных слушателей''». Однако об опасности барон де Рэ думать не привык, и вместо того рьяно продолжал свои поиски.

Понимая, что в одиночку успеха добиться трудно, Жиль поставил себе целью найти умелого алхимика, и привлечь его к своим занятиям, соблазнив обещаниями земельных пожалований и денег. В качестве сообщника он привлек к этому занятию своего собственного кузена и тезку Жиля де Силье, имевшего священнический сан. Содействие духовного лица успокаивало суеверные страхи, и позволяло уверить себя в том, что несмотря на всю экстравагантность, его занятия находится в пределах дозволенного. Силье рьяно взялся за дело, и в замки и крепости Жиля потянулась череда проходимцев и шарлатанов.

В наше время, дорогой читатель, отлучка из армии во время военных действий представляется немыслимой. В Средние века подобное было в порядке вещей: закончив ту или иную кампанию, граф или барон возвращался в свои владения, отдыхал, проверял состояние дел, и далее, опять же по своему усмотрению, либо отправлялся в очередной поход, либо оставался дома в ожидании более интересных и выгодных для себя возможностей.

Таким образом поступал и наш герой, а так как единожды вбив себе в голову нечто, барон де Рэ шел до конца, алхимические печи запылали едва ли не во всех замках и крепостях, где ему приходилось останавливаться в тот или иной момент: Машкуле (бывшим приданым его прабабки), Тиффоже, Шамптосе и т. д. Судя по всему, на ранней стадии своих изысканий, барон увлекся опытами по вымораживанию [[ru.wp:Ртуть|ртути]], или как говорили тогда «живого серебра». Само по себе это занятие было достаточно безобидным, если не считать опасности для доморощенного химика надышаться ядовитыми парами. Разламывая на куски мерзлую ртуть, Жиль действительно иногда встречал золотые блестки и тем более утверждался в мысли, что движется в правильном направлении. Ох уж этот коварный материал!.. Дело в том, что в природном состоянии жидкая ртуть действительно может содержать в себе растворенное золото, причем если количество желтого металла не превышает 12 %, естественный серебристый цвет ртути остается неизменным, а золотые следы порой невозможно выявить без тонкого химического анализа. Надо сказать, что еще в середине ХХ века серьезные ученые попадались на эту удочку. История сохранила имя тайного советника Митте, специалиста по [[ru.wp:Физическая химия|физической химии]], немца по национальности, который из раза в раз находя в использованных [[ru.wp:Ртутная газоразрядная лампа|ртутных лампах]] следы благородного металла, уверился в том, что под действием высокого напряжения в ртути идет [[ru.wp:Ядерная реакция|ядерная реакция]], и даже разработал ее формулу. Ошибку удалось выявить через несколько лет. Так что и ошибка Жиля была вполне понятной и объяснимой, но привела к катастрофическим последствиям. Особенный размах эти изыскания приняли а 1434—1435 году, когда угроза вполне реального разорения превратила поиски золота из простого развлечения в отчаянную необходимость. Наш герой демонстрировал поразительную доверчивость, разочаровавшись в очередном мошеннике, он тут же отправлял своего помощника за следующим, и вновь получал все тот же обескураживающий результат. Алхимические эксперименты исправно съедали остаток его состояния: ингредиенты, печи, да и шарлатаны, постоянно задействованные в качестве помощников, стоили немало.

=== Хоровод мошенников и проходимцев ===
{| width="350px" align="left"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Artgate_Fondazione_Cariplo_-_(Scuola_veneziana_-_XVIII),_Lo_studio_dell%27alchimista.jpg|350px]]
|-
| Знатный алхимик. ''Неизвестный художник венецианской школы «Алхимическая лаборатория». - XVIII в. - Фонд химического наследия. - Филадельфия, США''
|}
|}
Во время процесса Жиль добросовестно перечислял горе-философов, побывавших в его лаборатории: Антонио ди [[ru.wp:Палермо|Палермо]], парижский златокузнец Жан Пети, некто Дюмесниль, Жан де ла Ривьер, еще некто по имени Луи, и наконец, Франческо Прелати, о котором у нас еще будет очень долгий разговор.

Впрочем, бессмысленная трата времени и мизерные результаты, не оправдывавшие вложенных усилий, в скором времени прискучили ему, и нетерпеливый барон решился на более рискованную игру: призвать на помощь демонические силы. Жиль де Силье был отправлен в верховья [[ru.wp:Луара|Луары]] с заданием отыскать опытного колдуна или колдунью, сведущих в искусстве заклинания демонов. В скором времени подобный колдун отыскался, но утонул во время переправы. Силье не растерявшись, отыскал ему замену, однако, заклинатель скончался вскоре после того, как добрался до места. Две неудачи, одна за другой не на шутку встревожили нашего героя, в подобном совпадении ему виделся указающий перст Господень, предостерегающий его в последний раз. Терзаясь сомнениями, Жиль в первый раз в своей жизни поддался малодушию, и порывался, раз и навсегда оставив свои сомнительные занятия, отправиться в паломничество к [[ru.wp:Гроб Господень|Св. Гробу]], в [[ru.wp:Иерусалим|Иерусалим]], чтобы вымолить себе прощение.

Однако, сиюминутная слабость в скором времени осталась позади, и наш герой со всей присущей ему энергией принялся за новые поиски. Желая дополнительно подстраховаться в столь щекотливом деле, Жиль де Силье в это время привлекает к поискам своего закадычного приятеля — Эсташа Бланше, «''уроженца Монтабана, а ныне приходского священника в [[ru.wp:Сен-Мало|Сен-Мало]]''». Бланше в свою очередь взялся искать «философов».

Первым, кто ему попался под руку был некий анжерский «златокузнец», похвалявшийся своим алхимическим искусством. Воодушевленный его обещаниями Жиль, вручил мошеннику [[ru.wp:Марка (весовая и денежная единица)|марку]] серебра и собственноручно поселил в одной из комнат на постоялом дворе, здесь же, в Анжере, с наказом, чтобы назавтра она превратилась в равное по весу количество золота. На следующее утро умелец оказался мертвецки пьян, золота рядом с ним не наблюдалось. Догадавшись, что перед ним всего лишь пустопорожний хвастун, Жиль распорядился выгнать неудавшегося алхимика взашей; остаток денег у него отнимать не стали — барон де Рэ был выше подобных мелочей.
{| width="250px" align="right"
|
{|width="250px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Van Bentum Explosion in the Alchemist’s Laboratory FA 2000.001.285.jpg|250px]]
|-
| Взрыв в алхимической лаборатории. ''Юстус Густав ван Бентум «Взрыв в алхимической лаборатории». - ок. 1680-1727 гг. - Холст, масло. - Фонд химического наследия. - Филадельфия, США''
|}
|}
Следующим в замке Пузож оказался некто Жан Ла Ривьер, по образованию медик. По свидетельству Жиля, этот горе-заклинатель, выбрав для себя подходящую ночь, в белоснежном доспехе, вооружившись до зубов скрылся в небольшом лесу по соседству с замком, где собрался заняться своим дьявольским ремеслом. Какое-то время из леса понеслись грохот и лязганье железа, и наконец, оттуда показался сам заклинатель, по виду ни жив ни мертв, и с дрожью в голосе поведал, что к нему явился демон в облике леопарда. Злой дух прошествовал мимо перепуганного заклинателя, не удостоив его ни словом, ни взглядом, и растворился в темноте. Остаток вечера обитатели замка шумно праздновали первую победу.

Впрочем, она же оказалась последней. На следующий день ла Ривьер объявил, что для того, чтобы предприятие увенчалось успехом, ему нужно раздобыть «''некие колдовские ингредиенты''». Доверчивый Жиль тут же приказал выдать ему 20 «''золотых [[ru.wp:Экю|экю]] или же золотых реалов''», и самолично проводил в дорогу «''прося вернуться как можно скорее''». Шарлатан клятвенно заверил, что приложит к тому все усилия, после чего исчез в никуда.

Следующий колдун, чье имя Бланше «запамятовал», как он сам объявил во время процесса, решил заняться своим делом в самом замке Тиффож. Осторожный Бланше, как правило, избегавший того, чтобы прямо участвовать в колдовских ритуалах (и это спасет ему жизнь во время процесса Жиля), предпочел наблюдать с почтительного расстояния. По его словам, колдун выбрав подходящую залу, нарисовал на полу магический круг. Жиль де Силье, дрожа всем телом, прижимая к себе образ Святой Девы, переместился к окну, готовый при малейшем намеке на опасность выпрыгнуть вон. Жиль де Рэ, как известно, человек не робкого десятка, нашел в себе силы шагнуть в середину круга. Заклинатель запретил ему креститься, однако, находчивый барон тут же принялся громко читать [[ru.wp:Песнь Пресвятой Богородице|богородичную молитву]]. Заклинатель криком заставил его покинуть круг, что Жиль тут же и сделал, не забыв, оказавшись за его пределами, тут же осенить себя крестным знамением и выскочил вон из залы, вся свита бросилась вслед за ним, дверь позади них захлопнулась, изнутри понеслись грохот и звуки толчков. Как потом выяснилось, заклинатель колотился об стены с таким остервенением, что набил себе на лбу изрядную шишку. Не на шутку встревоженный барон тут же послал за [[ru.wp:Духовник|духовником]] и [[ru.wp:Святые дары|св. дарами]], пытаясь таким образом спасти несчастного. Впрочем, мошенник в скором времени «выздоровел», и как обычно, исчез. Коротко говоря, ситуация напоминала фарс, но это был тот фарс, что бывает чреват грядущей трагедией.

Следующий проходимец по имени Дюмесниль объявил, что дьявол не желает иметь дела с бароном де Рэ, иначе как заключив с ним договор, составленный по всей форме и подписанный «''кровью, добытой из пальца''». Возможно, таким образом шарлатан пытался напугать жертву и заставить ее отказаться от своих намерений, но просчитался. Жиль выразил готовность исполнить желание нечистого, при условии, что тот во время сеанса, явиться к нему собственной персоной. Пакт был составлен по всей форме, барон подписал его по-французски «Gilles», однако, в последний момент проявив здравомыслие, объявил, что готов пожертвовать дьяволу все «''кроме своей жизни и души''». Что предлагалось взамен, мы не знаем, во время процесса Жиль отказался отвечать, сославшись на плохую память. В свою очередь, он желал получить от Князя Тьмы «''ученость, могущество и богатство''». Позднее он добавит к тому «''дабы вновь стать в своей сеньории первым по могуществу''». Как и следовало ожидать, дьявол не появился, подписанный договор остался никому не нужной бумажкой — пусть и очень опасной для своего автора.

В дальнейшем, пытаясь умилостивить Князя Тьмы, Жиль попытался прибегнуть к жертвоприношениям. Во славу нечистого, зарезали петуха, несколько голубей — домашних и диких. В конечном итоге, произошло то, чего и следовало ожидать. Демон потребовал человеческой жертвы. Автора не оставляет мысль, что очередной шарлатан, о котором мы еще немало будем говорить, сделал подобное заявление не без задней мысли, что жертва наконец-то испугается и пойдет на попятную. И, как вы понимаете, ошибся.

== Начало серии похищений и убийств ==

=== Исчезновение нескольких крестьянских детей ===
{| width="300px" align="left"
|
{|width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Gilles_de_rais_vampire_Bretagne.jpg|300px]]
|-
| Жиль де Рэ - убийца. ''Луи Шарль Бомле «Жиль де Рэ - вампир». - Иллюстрация к изданию: Жюль Мишле «История Франции» - 1855-1863 гг.''
|}
|}
Не без труда автор приступает к «''самой проклятой части этого проклятого предприятия''» — рассказу о тех злодеяниях, которые на века составили страшную славу Жиля де Рэ. Дорогой читатель, касательно вопроса было-не было, сфабриковано-не сфабриковано, мы всласть поговорим с вами в Главе 6, сейчас же, ради того, ради чистоты фактического изложения, процитируем без особых комментариев с нашей стороны следственное дело в той части, в которой оно касалось собственно начала серии детоубийств, следуя за материалами следствия и отличной монографией Жоржа Батая, посвященной именно этому вопросу.

Но для начала, нам придется еще на несколько минут задержать ваше внимание. Во время церковного суда Жиль так и не смог с достаточной внятностью объяснить почему и как началась длинная серия похищений, которую оборвал лишь арест — его и его сообщников. Вначале объясняя произошедшее простым капризом и сиюминутной прихотью, порожденной избыточным потреблением спиртного; барон, как и лседовало ожидать от человека его времени, в конечном итоге принялся винить Врага Рода Человеческого, подвигшего его на преступления, память о которых жила в бретонских деревнях вплоть до начала ХХ века — а может быть, сохранялась и позднее. В качестве рабочей гипотезы, можно предположить, что изначально речь шла о похищении мальчика ради [[ru.wp:Черная Месса|Черной Мессы]] — обряда призывания дьявола, одним из элементов которого (как мы знаем из процессов конца XVII века), была сексуальная оргия. Вполне возможно, что Жиль, имевший скрытую или даже явную склонность к собственному полу, наконец, нашел в себе силы переступить через последний внутренний запрет, и потребовал доставить в замок именно ребенка. Как будет известно из тех же материалов суда, садистом в собственном смысле наш барон никогда не был. Крики жертвы тяготили его, чтобы заставить детей замолчать, он набрасывал им на шею веревочную петлю. Возможно, так произошло и в первый раз и о последствиям этого мы еще не раз будем с вами возвращаться.

Жиль де Рэ, как и прочие военные своего времени не слишком высоко ценил человеческую жизнь, и сам по себе факт возможной гибели ребенка его вряд ли пугал. Вопрос состоял в том, что подобный шаг уже не имел возврата, и окажись барон в руках церковного или светского правосудия, от смертного приговора было уже не уйти. Однако, Жиль как обычно, был уверен в собственной безнаказанности. «Добыть» будущую жертву было поручено Жилю де Силье. Тому, по-видимому, также показалось, что заманить в замок ребенка куда проще, чем взрослого, и уж куда проще будет затем сломить его сопротивление, и тем самым удостовериться, что тайна преступления будет надежно скрыта за толстыми стенами. То, что убийство ребенка даже в понятиях того жестокого времени считалось куда более страшным грехом, чем убийство взрослого, ни барона, ни его подручных не остановило.

Спрошенный во время ведения церковного следствия, когда произошло это, первое по счету убийство, Жиль без колебания указал год кончины своего деда — 1432. Как мы помним, Жан де Краон умер в ноябре, отталкиваясь от этого факта, а также принимая во внимание свидетельство слуг, вскоре за тем казненных вместе с хозяином, французский исследователь Жорж Батай рисует нам ужасающую картину, как старик, уже слишком слабый и больной, лежит на смертном одре, в то время как бессердечный внук в соседнем помещении режет мальчика. К счастью, эта воображаемая ситуация вряд ли соответствует действительности. Во-первых, как на то обращает внимание сам Батай, год в те времена отсчитывался не с января, согласно нынешнему обычаю, но с [[ru.wp:Пасха|Пасхальных праздников]]. Так что Жиль вполне мог иметь в виду (и скорее всего, так оно и было!) время уже после смерти деда. Вполне вероятно, что уважение к тому, кто вырастил и выучил его, было последней уздой, еще как-то сдерживавшей извращенные желания барона де Рэ. Почувствовав наконец свободу, он с головой окунулся в омут безумия, уже не считаясь ни с кем и ни с чем, и это в конечном итоге и приведет его к закономерному финалу. Кроме того, показания слуг (указывающих также дату 1427 год, и Шамптосе как место первых убийств), приходят в противоречие со свидетельством и самого Жиля, и окрестных крестьян, дававших показания на процессе.

По всей видимости, следы преступления вели первоначально в другой замок, также принадлежавший нашему герою — Машкуль. Именно в его окрестностях, «''около 1432 года или близко к тому''» пропал первый ребенок. Его имени история не сохранила, в протоколах допросов он фигурирует под именем «''сына Жана Жедона из Машкуля''». Двенадцатилетний мальчик был отдан на обучение машкульскому меховщику Гильому Иларе. Именно здесь его нашел Жиль де Силье, уговорив Иларе и его жену отпустить мальчика на несколько часов, «''дабы доставить донесение в замок''». Когда стало темнеть, а ребенок все не возвращался, обеспокоенный Гильом Иларе и его супруга Жанна вновь разыскали Силье и его товарища — Роже де Бриквилля. Ответ обоих подручных барона де Рэ гласил, что ребенка отправили с депешей далее, в замок Тиффож, и вполне возможно, что по пути его похитили бродяги, чтобы затем продать англичанам в качестве пажа.

Надо сказать, что подобная практика действительно существовала. Англичане имели обыкновение захватывать детей (чаще всего — мальчиков-подростков), и отправлять их на острова — по сути дела, в рабство. Возможно, Иларе удовлетворился бы подобным объяснением, но события дальше стали разворачиваться все более пугающим образом.

Остановимся на минуту, и заглянем вновь за стены замка Машкуль, благо, о том, что случилось далее у нас есть свидетельство самого Жиля. Кстати, следует заметить, что его помощник и кузен оказался много умнее своего нанимателя и пока дело не дошло до суда, успел проворно исчезнуть, так что ни в тюрьме, ни тем более, на эшафоте, мы его не увидим.

Итак, согласно показаниям сообщников, ребенок погиб в результате грубого насилия; возможно предположить, что над телом жертвы читались соответствующие заклинания, как то и полагалось по обряду Черной Мессы. Однако, ситуация закончилась также как и прежде — дух зла не соизволил появиться, и останки мальчика пришлось тайно предать земле. Скажем так, с точностью сказать, что этот ребенок был именно «''сыном Жана Жедона''» не представляется возможным; дело в том, что суд, происходивший в Нанте, имел право расследовать только преступления, совершенные на территории Бретани, и потому часть свидетельств может быть потеряна. Однако, факт остается фактом: раз начавшись, исчезновения продолжались с пугающей последовательностью.

На следующий день, после исчезновения сына Жедонов, горькую судьбу которого продолжали оплакивать в деревне, домой не вернулся еще один мальчик. На сей раз жертве было девять лет, это был «''сын Жанно Руссена''», пастушок, в последний для себя день занимавшийся обычным делом — присмотром за мирно пасущимся стадом. Жиля де Силье мальчик прекрасно знал, и потому беспрекословно последовал за ним. Свидетель припоминал, что Жиль в этот день кутался в длинный плащ, старательно пытался спрятать лицо, прикрывая его широкой лентой [[ru.wp:Шаперон|шаперона]].

Следующим также исчез в никуда единственный сын Жанны, вдовы Эймери Эделена; их дом находился буквально в двух шагах от замка Машкуль. По воспоминаниям матери, подросток был «''белокур и весьма красив''», ему в те времена едва исполнилось восемь лет. На сей раз свидетелей не нашлось, однако, в деревне были уверены, что во всех случаях действовала одна и та же причина. Исчезновения принимали циклический характер: пятнадцатью днями спустя не стало сына Масе Сорена, затем исчез ребенок Александра Шастелье. Заметим, читатель, что в эти времена [[ru.wp:Крепостное право|крепостничество]] давно осталось в прошлом, крестьяне, обитавшие на землях нашего героя были формально свободными людьми, в самом худшем случае, обязанными барону деньгами и службой в течение определенного количества дней в году. Никакой власти над их жизнью, и тем более над их детьми барон де Рэ не обладал; так что в отличие, например, от [[ru.wp:Салтыкова, Дарья Николаевна|Дарьи Салтыковой]], формально имевшей право распоряжаться своей одушевленной «собственностью» по личному желанию, наш барон откровенно ставил себя вне закона. Однако, Жиль, за много лет привыкший к безнаказанности, пока еще не понимал, сколь эта игра опасна для него самого.

=== Убийца и содомит ===
{| width="300px" align="right"
|
{|width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:0071.JPG|300px]]
|-
| Обнаружение тел в замке Тиффож (то, чего никогда не случилось на самом деле). ''Неизвестный художник «Обнаружение костей жертв Жиля де Рэ». - Лубочная картинка - XIX в. - Франция.''
|}
|}
Как и следовало ожидать, в деревнях вокруг Машкуля нарастали тревога и страх, и теперь уже самому барону пришлось объяснять своим подданным, что дети проданы в Англию в качестве выкупа за Мишеля де Силье. Надо сказать, что именно страх держал сельчан в покорности; один из свидетелей вспоминал, что когда он стал слишком уж часто возвращаться к теме пропавших детей, ему посоветовали держать язык за зубами, чтобы не оказаться в подземной темнице владельца замка.

Исчезновения продолжались. Они происходили везде, где останавливался барон со своей свитой — в Машкуле, Шамптосе, и наконец, Тиффоже, который приобрел по-настоящему страшную славу. Вплоть до нынешнего времени в этом замке сохраняется знаменитый «колодец» — подземное помещение, где по преданию, полубезумный барон годами хранил тела своих жертв. Уже арестованные сообщники Жиля — Анрие и Пуату рассказывали, что мальчика изначально одевали в лучшие одежды, обещали место в свите барона, и рассказывали о легкой и приятной жизни пажа. Затем, когда ребенок оказывался с особом помещении, через толстые стены которого не проникал ни один звук, барон собственноручно брался за дело. По-прежнему, не желая слушать криков жертвы, он, как правило, накидывал на шею мальчику веревочную петлю, переброшенную через специально для того вбитый в стену крюк, и медленно душил, предаваясь одновременно своим извращенным желаниям. Мы не будем сейчас входить в отвратительные подробности, интересующиеся сами прочтут все, что пожелают в приложенных к этой книге материалах судебного дела. По собственному признанию, самым «волнующим» для него моментом была агония умирающей жертвы, которую барон де Рэ желал ощутить всем телом, ради того навалившись на ребенка, или усаживаясь на него верхом. Впрочем, иногда мальчика вынимали из петли еще живым, барон жалел и ласкал его, уверяя, что все случившееся не более чем проверка перед началом пажеской службы, но затем самолично, или через посредство слуг, расправлялся с ним. За неимением мальчишек, в ход иногда шли девочки, но естественное сношение барона не интересовало, и с детьми обоего пола он поступал совершенно одинаково. Пуату в своих показаниях уверял, что самолично видел в потайной комнате замка Шамптосе до сорока разложившихся тел.

Барон уже требовал доставлять себе не первых попавшихся детей и подростков, но выбирать самых красивых — в понимании своего времени: белокурых и голубоглазых с очень нежной кожей. Пуату уверял, будто из «ангельских» головок своих жертв барон устроил настоящую выставку, время от времени приставая к слугам с вопросом, кто им больше нравится — сегодняшний мальчик или вчерашний? Или вообще тот, что был убит третьего дня? Эта с позволения сказать «коллекция» будет уничтожена, когда барон почувствует опасность.

Что же произошло? Если принять за чистую монету материалы следствия, нам придется сделать неутешительный вывод: барону понравилось убивать. Уже была забыта и первопричина, и и новый шарлатан давно сменил старого, но убийства все равно продолжались. В мозгу потомка Жанны Безумной щелкнул какой-то рычажок, и первая жертва оказалась тем самым камушком, что обрушил вслед за собой лавину. Самостоятельно остановиться барон уже не мог, убийства переходили в манию, умопомешательство. По свидетельству слуг, Жиль де Рэ порой изнывал от желания «''пустить в ход''» маленьких певчих из собственной часовни, которых сам же нанял за огромные деньги. Однако, желание вновь и вновь слышать их голоса, побеждало, и барон ограничивался насилием, о чем запуганные дети предпочитали молчать. Во время следствия Жиль признался в «[[ru.wp:Гомосексуализм|содомском грехе]]», которым регулярно предавался со своими жертвами, однако мы не можем досконально ответить, ограничивалось ли дело только ими. Были или не были его любовниками собственные подручные — Анрие, Пуату, Силье и другие, неизвестно, и гадания подобного рода автора не привлекают. Сам барон де Рэ винил в случившемся горячее и пряное вино с медом, т. н. «[[ru.wp:Гипокрас|гипокрас]]», в употреблении которого он якобы не знал меры. Однако, объяснить все вышеперечисленное банальным пьянством вряд ли возможно. Если речь идет действительно о серии убийств и оргий, как ни печально признать, мы, по всей вероятности, имеем дело с помешательством [[ru.wp:Шизофрения|шизофренического]] типа, характерным для многих современных [[ru.wp:Серийный убийца|маньяков]].

На допросах слуги рассказывали, что насилуя и убивая детей, барон оглушительно хохотал; от этого полубезумного хохота даже много повидавшим подручным становилось не по себе. Однако, пока Жиль де Рэ существовал в своем тесном мирке, в котором садизм и оргии сменяли и дополняли друг друга, жизнь не стояла на одном месте, да и трудно было бы от нее этого ожидать.

== Шаг на нижнюю ступеньку эшафота ==

=== Ославленный ===
{| width="350px" align="right"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Tiffauges,_vestiges_chapelle_et_%C3%A9glise.JPG|350px]]
|-
| Тиффож. Замковая часовня, освященная во имя св. Венсана. Тиффож, Вандея. - Франция.''
|}
|}
Отвлечемся от кровавых подробностей, и продолжим наше повествование. Итак, все тот же насыщенный событиями год — 1435. Как известно, разорительное путешествие в Орлеан, закончившееся тем, что ради оплаты самых срочных долгов нашему герою пришлось заложить ростовщикам любимые книги и даже оставить им лошадей «''каурой масти, с длинным хвостом и гривой, с уздечкой и под седлом''», пришлось срочно заканчивать и возвращаться восвояси, чтобы любым способом срочно поправить финансовое положение, ухудшавшееся на глазах. Продав еще несколько сеньорий, Жиль сумел кое-как наскрести средства, чтобы выкупить заложенное, а заодно и нанять на огромную сумму на службу в свою капеллу мальчика по прозвищу «Соловей». Барон все еще не желал верить, что разорен, однако, терпение более благоразумного младшего брата лопнуло уже окончательно. Королю было подано прошение о том, чтобы Жилю де Рэ в законодательном порядке запретили транжирить остатки состояния.

Королевский приказ был объявлен во всеуслышание, во всех крупных городах, принадлежавших Жилю и его сюзерену, в крепостях и деревнях, и наконец, соответствующая бумага была прикреплена к воротам крепости Лоро-Ботеро. Можно представить ярость барона де Рэ, униженного в глазах собственных подданых. Спорить с королем было ему не под силу, но злоба требовала выхода, и как всегда, Жиль отыгрался на на слабейшем.
Мишель де Фонтене, [[ru.wp:Анжер|анжерский]] викарий, проявил неожиданную принципиальность, не подчинившись приказу барона воспрепятствовать тому, чтобы королевский приказ был объявлен в городе. Результат не заставил себя ждать; взбешенный Жиль приказал схватить строптивца и заточить его в подземную тюрьму Шамптосе; позднее пленника переправят в Машкуль. Его не остановила память о том, что этот Фонтене был одним из ближайших друзей его отца, и ему самому служил в детстве первым учителем, объяснявшим проказнику, как из букв составлять первые слова. Однако, вот здесь коса нашла на камень. Случившееся возмутило Бретань. Уважение к старости (а Мишель де Фонтене к этому времени уже явно достиг преклонного возраста), уважение к духовному сану и власти герцогского чиновника — подобное Жилю не собирались прощать. На защиту Фонтене выступили Анжерский Университет и сам епископ Бретани де Малеструа. Не считаться с этим Жиль не мог, и скрипя зубами от бессильной ярости, приказал выпустить пленника.

Жан-Пьер Байяр, пламенный защитник Жиля де Рэ, по вполне понятным причинам, обходя молчанием это событие, пытается нарисовать нам образ благостного анахорета, добровольно отказавшегося от суетности двора и военной славы, чтобы в тишине своей лаборатории предаться поиску знаний. Хорош анахорет, который сам себе поет осанну и затем свирепо расправляется с тем, кто посмел встать ему поперек дороги, и в то же время не в состоянии ему вопротивиться. Скорее всего, читатель, к этому времени недюжинной силы ум и характер Жиля де Рэ успели деградировать окончательно. Вместо способного военачальника и храброго солдата, перед нами отныне предстает образ мелочного и злобного эгоцентрика, одержимого злопамятством, желанием мстить и любой ценой посчитаться за щелчок по себялюбию. Преступление разрушает личность, и это было сказано не мной.

Фонтене совершил обычную ошибку: в его глазах Жиль все еще оставался шаловливым ребенком, под его руководством выводивший на бумаге первые, еще забавные каракули. Старик не понимал, что бывший малыш успел вырасти, и подобные сантименты уже много лет его не волнуют. Жиль со своей стороны также не понял, что времена безнаказанности прошли. В дни его юности на троне Франции сидел безумец, носивший корону чисто проформы ради, а возле него сменяли друг друга эфемерные временщики, [[ru.wp:Великий западный раскол|раздор в христианской церкви]] не позволял папе принять ни одного мало-мальски серьезного решения. Сейчас ситуация в корне изменилась. Молодой Карл VII постепенно превращался в хозяина своей страны, медленно, но неуклонно тесня англичан и их союзников, папство также сумело укрепить свои пошатнувшиеся позиции. На земле, где господствовали сильный король и сильная церковь уже не было место своеволию баронов-разбойников, руководствовавшихся в своих желаниях секундными капризами, при полном наплевательстве на интересы государства. Но таков уж был характер Жиля, «''помнить лишь приятное, а о прочем забывать немедля''». Подобный настрой должен был рано или поздно привести его к гибели. Но продолжим.

Неоднократные попытки бретонского герцога Жана добиться отмены монаршего приказа ни к чему не привели. Неожиданная принципиальность короля объяснялась очень просто: ему ни в коем случае нельзя было допустить усиления бретонского дома, постоянно тяготевшего к главному врагу страны, англичанам. Герцог Жан в то же время уже видел, как в руки ему само собой плывет баронство де Рэ, вожделенное владение, которое так и не досталось 50 лет назад его отцу. Кроме того, при определенном везении, можно было также завладеть замком Шамптосе — твердыней Краонов, ключом к торговым путям по Луаре, а также не менее важной в стратегическом плане крепостью Энгранд, также принадлежавшей в прошлом Жану де Краону. Разве для всего этого не стоило приложить усилия?.. Не добившись своего, герцог Жан решил проявить прямое неповиновение, объявив, что в его владениях королевский приказ выполняться не будет. Бретонский обычай (или как тогда говорили, кутюм), запрещал герцогу покупать владения своих вассалов, но кто и когда в подобных случаях руководствовался буквой закона?.. Покупки оформлялись на младших детей — Пьера и Жиля Бретонских, на имя епископа Нантского де Малеструа, и наконец, даму Ле Феррон, мать казначея герцогского дома. Стремясь закрепить свою победу, Жан приказал капитанам крепостей, все еще находившимся во владениях Жиля, принести ему присягу на верность. Впрочем, заполучить вожделенные замки, как и все прочее, остававшееся в руках Жиля де Рэ было совсем не просто.
{| width="350px" align="left"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:IngrandesHiver.jpg|350px]]
|-
| Замок Энгранд, твердыня Краонов. Департамент Эндр. - Франция.''
|}
|}
Шамптосе и Энгранд формально располагались в [[ru.wp:Анжу|Анжу]], во владениях королевы Иоланды и ее сыновей. Ситуация для бретонцев неожиданно ухудшилась еще тем, что из бургундского плена вернулся старший сын Иоланды Арагонской [[ru.wp:Рене Добрый|Рене]], более известный в документах времени как «''добрый король Рене''». Вняв уговорам Рене де ла Сюза и обоих Лоеаков, он объявил обе крепости конфискованными в пользу анжуйского дома. Со своей стороны, папа, также побуждаемый к действию французским королем, категорически отказал Жилю в его просьбах касательно того, чтобы при машкульской часовне был открыт коллеж по обучению певчих.

Это неожиданное вмешательство застало Жана Бретонского врасплох; в первую секунду ему показалось, что атаку на него вновь развивают Пентьевры, затем, разобравшись в произошедшем, он впал в еще большее смятение. Не считаться с анжуйцами, в распоряжении которых была мощная армия, герцог не мог, и в то же время, отказываться от цели, находившейся буквально на расстоянии вытянутой руки, также казалось бессмысленным. Стремясь оттянуть время, Жан Бретонский пожелал встретиться с королем Рене, и заключить с ним договор о дружбе и добрых намерениях. Рене Анжуский дипломатично согласился. Ни на йоту не доверяя друг другу, обе стороны тем не менее расточали обещания и лесть, Жан Бретонский торжественно поклялся отказаться от своих намерений; а для того, чтобы клятва эта прозвучала особенно убедительно, произнес ее во время церковной службы, над мощами святых. Однако, не в правилах Жана Бретонского было отказываться от начатого. Продолжая исподволь действовать в начатом направлении, он отстранил от командования своими войсками Андре де Лоеака, передав все полномочия Жилю де Рэ, с которым также подписал все соответствующие бумаги. В знак полного и окончательного примирения эти бывшие противники встретились в Ванне, причем Жиль, никогда не упускавший возможность пустить пыль в глаза, привез с собой в полном составе свою капеллу, должную петь во время рождественнской мессы, конечно же, в присутствии герцога и сливок бретонской аристократии.

Кажется ситуация решилась, однако, анжуйцы явно недооценили барона де Рэ. Желая во что бы то ни стало заполучить в свои руки сто тысяч золотых экю (а именно столько сулил хитроумный бретонец), Жиль предложил младшему брату сделку. В обмен на 7 тыс. экю единовременной выплаты и замок Лоро-Ботеро, Жиль предлагал младшему брату разыграть с ним комедию «захвата» замков Шамптосе и Энгранд, которые затем должны были перейти покупателю. Соблазн был слишком велик, сумма более чем вдвое превышала полный годовой доход Рене де ла Сюза, и младший, конечно же, не устоял.

Все было разыграно как по нотам. Гарнизон под каким-то предлогом удалили из крепостей, оставив в Шамптосе горстку солдат, обязанных подчинением Анне Шампанской — жене Рене де ла Сюза. Предупредив супругу о том, как ей предстоит действовать, Рене вместе со старшим братом «атаковал» крепости одну за другой, причем Анна «не желая кропопролития», запретила своим людям всяческое сопротивление, и наконец, Жан Бретонский смог получить желаемое. Из показаний слуг мы знаем, что во время своего короткого пребывания в замке Жиль в спешном порядке избавился от детских останков, еще остававшихся в подвалах, причем за этим занятием Анрие и Пуату застал врасплох командир одного из отрядов. Неизвестно, поверил ли он их клятвенным уверениям, будто они не знают, откуда здесь взялись тела, но солдат предпочел закрыть глаза на происходящее.

К этому времени у Жиля мало что оставалось. Продано было почти все, за исключением владений жены, которыми он по закону не имел права распоряжаться, и — вы уже догадались читатель, баронства де Рэ. «Отравленное наследство» Жанны Шабо, не давало покоя Жану Бретонскому. Заполучить его любой ценой стало целью герцога и его присных, и быть может, именно тогда началась интрига, приведшая нашего героя к тюрьме и позорной смерти. Однако, продолжим по порядку.

=== Новый сообщник, он же новый слуга ===
{| width="350px" align="right"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Gilles-26-puits-tiffauges.jpg|350px]]
|-
| Знаменитые «колодцы» замка Тиффож, предположительно представляют собой остатки потайного помещения, в котором полубезумный барон хранил тела своих жертв, с потолком, обвалившимся от времени.''
|}
|}
Итак, дети продолжали исчезать, и эти последние исчезновения, память о которых была еще свежа во время церковного процесса, позволяют нам воссоздать полную картину происходившего. 1437 год, время когда в новую дожность постельничего вступает Анрие Гриар, уроженец Парижа. Изначально он еще не знает, какие темные дела творятся за стенами замка Тиффож, но в скором времени, с разрешения барона, верный Пуату посвятит его во все детали. Пока же его первым заданием становится «''нанять на службу в качестве певчего''» мальчика-подростка, чья старшая сестра — Катерина, была замужем за неким Тьерри, художником по профессии. Впрочем, прежде чем поручить ему подобную обязанность, Жиль озаботился тем, что заставил нового постельничьего принести торжественную клятву, что он будет хранить в секрете все, что увидит и услышит.

Анрие справился успешно. Не подозревая подвоха, Катерина Тьерри с рук на руки передала ему брата, который затем был благополучно доставлен в замок Машкуль, «в комнату смерти» — впрочем, пока еще слуга не имел понятия, что произойдет далее. Позднее он недоумевал, почему новый певчий так и не объявился в капелле, и вообще по-видимому, исчез без следа, и лишь несколько позднее (видимо, убедившись в его преданности?) Пуату без обиняков заявит ему, что барон собственноручно зарезал ребенка. Неизвестно, какие чувства испытал новый слуга при подобном известии, но, как известно, он не бросился бежать прочь из замка, и не поспешил с доносом к герцогскому [[ru.wp:Бальи|сенешалю]] — чиновнику, в чьи обязанности входил полицейский и судебный надзор за территорией. Ничуть не бывало, Анрие, впрочем, как и его товарищ (по несчастью?) продолжал исполнять капризы барона де Рэ. Боялся, что в противном случае станет очередной жертвой? Не желал потерять сытное и теплое место слуги при богатом сеньоре? Война ожесточила сердца, да и какую важность имели несколько нищих мальчишек по сравнению с крупным аристократом, не забудем также, что у этой категории всегда присутствовало умение выходить сухими из воды, и умение как следует поквитаться с предателем.

История с Анрие также проливает свет на вопрос, каким образом барону в течение восьми лет удавалось беспрепятственно находить для своих утех все новые и новые жертвы. Для крестьянского ребенка, место слуги, а уж тем более пажа при особе господина, открывало поистине головокружительные возможности. Мало того, что «лакейский хлеб», который подавали на стол прислуге, и лакейское же вино не шли ни в какое сравнение с тем, что привыкли есть в деревнях, счастливец навсегда избавлялся от тяжелого крестьянского труда, получал пусть скромное, но все-таки жалование, и полный комплект одежды от хозяйских щедрот. Нравоучительные сочинения того времени обязуют слугу иметь «ослиную спину» (то есть не бояться черной работы), «свиное рыло» (то есть не быть разборчивым в еде), и наконец «коровьи уши» (то есть ловить каждое слово господина). Автор в ужасе представляет себе подобный гибрид…

На деле, пронырливый прислужник мог расчитывать и на большее, собирая остатки с пиршественных столов, получая по случаю вещи «с барского плеча», а порой и не брезгуя мелким воровством. История сохранила сведения о хитрых служанках и слугах, сколотивших себе небольшой, но вполне ощутимый капиталец за счет золотых хозяйских пуговиц или отрезов шелка. И это в обыденных случаях, а щедрость и хлебосольство мессира де Рэ и вовсе стали притчей во языцех. У всех перед глазами проходила карьера его маленьких певчих, получавших в дар земли и пожизненные выплаты, вплоть до 200 ливров в год, при том, что годичная выручка, к примеру, рыбака на бретонском побережье составляла в лучшем случае одну двухсотую часть от этой суммы. 10-12 лет в те времена — обычный возраст для начала карьеры, как для дворянского, так и для деревенского ребенка; так что приспешникам Жиля, рыскавшим по деревням в поисках смазливых жертв, детей поначалу отдавали сами родители. А если тот или иной ребенок пропадал бесследно… ну что же, упал в речку, встретил лихих людей, в конце концов, попал в зубы волкам, да мало ли что может случиться по дороге… Не забудем также, что деревни в те времена располагались порой на достаточном расстоянии друг от друга, крестьяне в большинстве своем были домоседами, практически не покидавшими дома, единственным тому исключением были визиты к родне или [[ru.wp:Ярмарка|ярмарки]]. И все же, тревожные слухи постепенно ширились, и несмотря на все усилия, остановить их было невозможно. Посему со временем приспешники барона де Рэ перейдут к новой тактике: заманиванию детей, которых встретят вне дома (как мы уже видели на примере одной из первых жертв, которую увел с собой в замок Роже де Бриквилль). Действительно, подкараулить мальчика в тот момент, когда рядом никого не оказывалось, представлялось делом весьма выгодным. Ребенок исчезал неведомо куда, и соответственно, только сам был виноват в произошедшем. Дети шли за прислужниками Жиля с доверчивостью мотыльков, летящих на свечу, никакие уговоры, предупреждения и запугивания старших не действовали, ну какой подросток когда слушал докучливых родителей?.. Держась за руку важного господина, ребенок пересекал подъемный мост, входил в нижние комнаты замка, после чего исчезал уже навсегда.

=== Продолжение серии исчезновений ===
{| width="350px" align="right"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[Файл:Gilles-28-meffraye2.jpg|350px]]
|-
| Старуха Меффрэ, заманивающая ребенка в замок Тиффож. - Неизвестный художник «Меффрэ». - ХХ век. - Карандаш, бумага. - Музей Бургнеф-ан-Рэ. - Департамент Атлантическая Луара, Франция.''
|}
|}
Вскоре после того, как Анрие приступил к своим новым обязанностям, в руки барона попал мальчик Гибеле Дели, подручный на баронской кухне. Он имел обыкновение наведываться в отель де ла Сюз — городскую резиденцию Жиля, прислуживая баронскому «''повару по имени Шерпи''»; в частности, ребенку поручали поворачивать тяжелый вертел, на котором жарилось мясо. Для нищего мальчика это была возможность подкрепиться, а порой и заработать горсть мелких монет. В любом случае, именно там, на кухне, его присмотрел слуга по имени Жан Бриан, сделавший замечание Шерпи касательно того, что негоже для подобной работы нанимать крестьянских детей. Этот небольшой инцидент произошел в конце зимы или начале весны 1438 года «''в самый разгар Великого Поста, с того же времени уже минул год''», как показывали свидетели во время процесса. Ребенка увели из кухни, и больше живым его уже никто не видел.

Мать Гибеле, Жанна, в течение следующих за тем трех или четырех месяцев безуспешно разыскивавшая сына, как видно, придя в отчаяние, заявила жене Бриана, «''будто сир де Рэ приказывает доставлять к себе маленьких детей, чтобы их затем убить''». Неосторожные слова не прошли ей даром. В скором времени после того, к ней наведались несколько слуг Жиля («''имена каковых она не знает''»), серьезно предупредив, чтобы она не болтала больше глупостей, если, конечно, не желает горько о том пожалеть. Несчастной матери ничего не оставалось, как униженно просить прощения за свои слова. Позднее она вместе с прочими явится в церковный суд, чтобы прилюдно обвинить своего мучителя.

Вполне возможно, Анрие с самого начала знал больше, чем пожелал в том признаться. Жиль, как то было ему свойственно, не особо заботился об осторожности, да и слуги, разговаривая между собой, не слишком стеснялись. Согласно показаниям того же Анрие, следующим его заданием стало, вместе со старшим постельничьим — Пуату, и еще тремя подручными (Жилем де Силье, Ике де Бремоном и Робеном Ромуларом) срочно вывезти детские тела из замка Шамптосе, который вот-вот должен был перейти под юрисдикцию герцога Бретонского. По воспоминаниям обоих слуг, в башне Шамптосе находилось около сорока тел «''иссохших от времени''». Их уложили в три сундука и, стараясь действовать максимально скрытно, одновременно сквозь зубы проклиная Бриквилля, который приказал, чтобы его добрый друг Томен д’Арраген и дама де Жарвилль, руководившая в замке женской прислугой, имели возможность полюбоваться этим зрелищем через слуховое окно. Пожалуй, стоит согласиться с Жоржем Батаем, что в те жестокие времена гибель нескольких детей, но тем более принадлежавшим к низшему классу, не выглядела в глазах особо шокирующей и сложись все дело по-другому, у Жиля была неплохая возможность избежать наказания, но чаша терпения «''Бога на небе и людей на земле''» уже переполнилась. Впрочем, об этом несколько позднее.

Тела вывезли прочь, погрузили на барку и водным путем доставили в Машкуль. Здесь Бремона и Ромулара сменили Робен Россиньоль, певчий из баронской капеллы и Андре Бюше. Останки были спешно уничтожены, одежду убитых детей сожгли дотла. Как известно, в спешке слуги не справились с заданием, кое-что успел увидеть начальник одного из отрядов, который также предпочел промолчать, возможно для того, чтобы не подвергать опасности честь семьи Лавалей.

В июне 1438 года, когда замок Шамптосе уже официально перешел в руки Жана V, все тот же Бюше отправил в Машкуль для исполнения «''некоего поручения''», девятилетного мальчика по имени Рауле, одетого пажом. Надо ли говорить, что ребенок вслед за всеми остальными пропал без следа?

Около 16 июня 1438 года мальчик, сын Жана Жанвре, посещавший местную школу, а заодно и отель де ла Сюз, где в это время обосновался Жиль. Надо сказать, что в этом случае дело было сопряжено с определенным риском; отец ребенка по-видимому, состоял на службе графа Ришара д’Этампа — младшего сына герцога Жана. Но и в этом случае все обошлось. Во время процесса Пуату признался, что сам (по приказу Жиля?) зарезал ребенка в отеле ла Сюз. Старуха Перрин Мартен, более известная по своему прозвищу «Меффрэ», одна из двух женщин, помогавших барону де Рэ в его «экспериментах», во время процесса, показала, будто доставила ребенка в замок Машкуль. Вполне возможно, что «доставляла» она уже мертвое тело, как мы знаем, барон имел обыкновение… так сказать, коллекционировать свои жертвы.

Следующим так же бесследно пропал маленький Жан, сын Жанны Дегрепи, вдовы некоего Реньо Донетта. Это произошло 24 июня 1438 года, или несколькими днями раньше или позднее. Ребенок также имел обыкновение наведываться в отель де ла Сюз, где ему перепадало порой несколько монет или немного еды. Здесь его заприметила старуха Меффрэ, тут же отвела будущую жертву для «смотрин» к Жилю, становившемуся со временем все более разборчивым в своем выборе. Тот немедленно приказал доставить мальчика к привратнику в замок Машкуль, что и было сделано. О дальнейшем, читатель, вы догадаетесь без труда. Ребенок исчез.

Полностью механизм «обработки» будущих жертв мы можем проследить на примере следующего исчезновения. 14-летний мальчик, Жан, сын Жана Юбера и его супруги Николь, также закончивший свои дни в отеле де ла Сюз, оказался там стараниями очередного прислужника Жиля — Пьера Жаке (или Жюке), прозванного по месту своего рождения Принсе. Ребенок в это время вернулся домой, так как учитель, некий Меньи, попечениям которого он был поручен, скоропостижно скончался. Красивый мальчик попался на глаза Принсе — и участь его была решена. 17 июня, по рассказам самого подростка, Принсе в первый раз встретился с ним, осыпав похвалами и обещаниями, что юный Жан не только сумеет сделать блестящую карьеру при особе Жиля де Рэ, но и обогатит всю свою семью. Обхаживания продолжались около восьми дней, после чего родители ребенка стали проявлять определенное нетерпение. Мальчик не приступал к своим новым обязанностям, Принсе явно тянул время, и наконец, отец и мать ребенка решительно предложили подручному Жиля — если тот не желает исполнять обещанное, вернуть мальчика семье, чтобы тот мог продолжить обучение в школе. Принсе тут же принялся действовать, передав ребенка с рук на руки Анрие Гриару, как мы помним, постельничьему и доверенному слуге Жиля де Рэ, а тот доставил юного Жана в отель ла Сюз, где тот перешел под опеку некоего «дворянина», по-видимому, шотландца по происхождению, состоявшему на военной службе при особе сеньора де Рэ. Свидетели называли этого солдата «Спадин», вероятно, он носил вполне распространенную в его краях фамилию Сполдинг. Этого «Спадина» мы не увидим на процессе Жиля де Рэ, как видно, почувствовав, что в воздухе запахло жареным, шотландец успел вовремя улизнуть.

Так или иначе, «Спадин» попытался завоевать доверие мальчика и как можно сильнее привязать его к себе, чтобы тот раз и навсегда отказался от мысли вернуться домой. Анрие со своей стороны обещал ребенку место постельничьего которое, по его словам, вот-вот освободится после ухода Пуату. Обещания доблестых подручных Жиля, как известно, мало чего стоили. Вопрос был в том, чтобы задержать ребенка до тех пор, пока их господину не придет охота «развлечься» в очередной раз. Жану Юберу позволили еще раз наведаться к родителям, которые, поддавшись его уговорам, дали свое согласие, чтобы тот окончательно поселился в отеле де ла Сюз. В это время «добрый сеньор де Рэ» отсутствовал, вернувшись четыре или пять дней спустя, он поручил новому пажу убраться в комнате, угостил его белым вином, позднее повторил угощение, и наконец, приказал специально для ребенка выпечь пышную белую булку. С этой булкой в руках, юный Жан в последний раз наведался к матери, передав ей, что по необходимости должен будет отправиться со своими новыми знакомцами в долгое путешествие. Мать благословила его в путь… и надо ли говорить, что ребенка уже больше никто никогда не увидел?… Это произошло 26 июня 1438 года. Во время процесса Жиль признается, что во время своего короткого пребывания в [[ru.wp:Нант|Нанте]] своими руками заколол нескольких детей, в том числе «''мальчика, доставленного ему Принсе''». Через некоторое время отец, встревоженный тем, что ребенок больше не появляется дома, потребовал у «Спадина» ответить, где находится его сын. Бравый шотландец объявил, что крестьянин тронулся рассудком, и если его сын куда-то запропал, то виноват в этом исключительно он сам и никто другой. Попытки добиться правды у других подручных Жиля неизменно заканчивались тем, что убитые горем родители получали один и тот же ответ: «Спадин» отбыл в неизвестном направлении, и по-видимому, увез мальчика с собой. Наконец, Принсе, которого Жан Юбер принялся корить, что тот недосмотрел за его сыном, столь же прямо ответствовал, что не нанимался в няньки, а ребенок сейчас находится на попечении «''у хорошего дворянина, каковой осыплет его милостями''».

Правда всплыла наружу только во время процесса. Пуату признался, что доставил ребенка Жилю якобы для того, чтобы мальчик занял место постельничьего. Анрие в свою очередь добавил, что барон де Рэ «''познал ребенка телесно, весьма постыдным и противоестественным к тому образом''», и наконец зарезал своими руками.

=== Исчезновения доказанные и сомнительные ===
{| width="350px" align="right"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Chateau_de_Tiffauges_3.jpg|350px]]
|-
| По этой дороге дети попадали в замок, чтобы затем исчезнуть без следа. - Замок Тиффож, ворота и подъемный мост. - Тиффож, Вандея. - Франция.''
|}
|}
Распространявшиеся слухи приводили к тому, что «на счет Жиля де Рэ» стали записывать всех без разбора детей, исчезнувших при непонятных обстоятельствах. С каждым подобным случаем, без сомнения, следует разбираться отдельно, однако, перечислим хотя бы несколько из них. Эти упоминания были высказаны свидетелями на суде, однако, неясно, в какой мере их приняли к рассмотрению.

Итак, первый сомнительный случай приходится на время, когда Жиль со своими присными находился в Орлеане. Свидетель рассказал, что видел неподалеку от замка Тиффож, молодую женщину, плакавшую о своем пропавшем сыне-подростке. Но, как было уже сказано, дети в Средние Века исчезали не меньше чем сейчас: заблудившись в лесу, утонув в реке, или просто попав в руки к разбойникам и дезертирам, которых немало шаталось по дорогам.

Вторым таким случаем стало исчезновение «''сына Жана Фужера, из прихода Сен-Донасьен, что по соседству с Нантом''». По свидетельству очевидцев, мальчик был «красив словно ангел». В 1438 году ему едва исполнилось 12 лет. Ребенок исчез без следа в августе 1438 года, его судьба так и осталась неизвестной. Однако, и в этом случае Жиль скорее всего был ни при чем, так как мы не знаем, находился ли он в это время в городе.

В мае следующего, 1439 года, столь не непонятным образом исчез еще один ребенок — сын Гильома Сержана и его жены Алиетты из деревеньки ла Букадьер близ Нанта. История эта никогда не была прояснена до конца. Мальчик оставался в доме вместе с 18-месячной сестрой, в то время как отец и мать отправились в поле, которое нужно было подготовить к посеву [[ru.wp:Конопля|конопли]]. За это время восьмилетний мальчик успел исчезнуть без следа, в пустом доме одиноко покачивалась колыбелька с младенцем, который, по вполне понятным причинам, ничего не мог рассказать. Однако, и в этом случае нет полной ясности, имел ли барон какое-то отношение к произошедшему. Документы показывают, что «в канун [[ru.wp:Пятидесятница|Троицких]] Праздников», когда это произошло, Жиль обретался в замке Тиффож, расположенном в 52 км от герцогской столицы. 29 июня того же года, на праздник [[ru.wp:Святой Петр|Св. Петра]] еще один ребенок, Оливье, сын Жана и Жанны Дарель, восьмилетний мальчик, вместе с бабушкой отправился в Нант, где исчез в толпе на Рыночной Площади, и как водится, канул без следа. Жиль в это время продолжал находиться в Тиффоже, полностью поглощенный фокусами своего нового «философа», и по совместительству прожженого шарлатана, о котором мы в скором времени поговорим. Имел ли он отношение к случившемуся — непонятно.

12 апреля 1419 года, в день [[ru.wp:Антипасха|Квазимодо]], еще один ребенок, восьмилетний сын Мишо и Гильметты Буе отправился за милостыней в замок Машкуль, и также не вернулся домой. Позднее его мать вспоминала, что на следующий день ей пришла очередь пасти деревенских коров, и некий высокий человек с ног до головы одетый в черное осведомился у нее о судьбе детей, которые также должны были находиться при стаде. Она ответила ему, что дети отправились в замок, после чего «черный человек» ушел прочь не сказав ни слова. Без сомнения, эта история уже задним числом была приукрашена фантазией, и потому также оставим ее в числе сомнительных.

Зато следующее исчезновение, задокументированное достаточно скрупулезно, представляет в достаточно невыгодном свете барона де Рэ и его прислужников. Дело обстояло следующим образом. На пути в Ванн Жиль вкупе со свитой остановился в городе Рош-Бернар, у некоего Жана Колена (по-видимому, содержателя гостиницы). Здесь некая Перрона Лессар доверила Пуату своего десятилетнего сына, ученика местной приходской школы. По свидетельству очевидцев мальчик был «''одним из красивейших детей во всей окрестности''», а заодно и лучшим учеником. Забирая ребенка, Пуату клятвенно пообещал его матери, что мальчик продолжит посещать школу, в то время как сеньор де Рэ осыплет ребенка милостями, и кое-что по причине господской щедрости (обронил Пуату) перепадет и ему самому. На прощание посулив доверчивой матери сто [[ru.wp:Турский ливр|солей]] на платье, Пуату увел ребенка прочь. Некоторое время спустя он действительно принес деньги — четыре золотых ливра, как видно, последний, пятый оставив для себя. На все вопросы и возражения, добрый слуга заявлял, что женщина ошиблась, и большего он ей не обещал. Взяв мальчика за руку, Пуату отвел его в дом Колена, откуда ребенка должны были переправить в замок Машкуль.

Перроне довелось в последний раз увидеть своего сына, когда тот рядом с Жилем де Рэ выходил из дверей гостиницы. Поспешив воспользоваться столь удачно подвернувшимся шансом, Перрона принялась расхваливать мальчика перед Жилем, тот же, не удостоив ее ответом, повернулся к Пуату, и заявил ему, что «''выбор очень удачен, и ребенок красив словно ангел''». Тогда же для юного Лессара был закуплен маленький пони, и гордый своим новым положением ребенок отправился прочь, сопровождая своего благодетеля. Ворота замка Машкуль захлопнулись за ним, и больше ребенка никто и никогда не видел. Позднее Пуату признается, что собственными глазами видел, как Жиль зарезал мальчика.

Хозяин гостиницы, Жан Колен также подтвердит на процессе, что несколько месяцев спустя увидел свою же лошадку, проданную барону де Рэ за 69 солей, на которой уже разъезжал совсем другой ребенок. На вопросы встревоженных родителей и соседей, куда исчез юный Лессар, слуги Жиля отвечали невпопад. По версии одних, он был отправлен в замок Тиффож, другие столь же уверенно заявляли, что ребенок погиб, случайно упав с седла в реку. Пуату благоразумно не появлялся больше в этих местах, не желая показаться на глаза убитой горем матери. Еще один мальчик, Перро Даге, сын Эоннет Даге, также проживавший в одной из деревень по соседcтву с Нантом неожиданно исчез, когда в этих местах на короткое время появилась одна из «поставщиц» детей для барона де Рэ. Показания этой старухи по имени Перрина Мартен мы еще услышим во время процесса барона. Дети продолжали исчезать, однако, прежде чем мы продолжим долгий список пропавших, и по всей видимости, сгинувших нелепой смертью в нижних комнатах замков Тиффож и Машкуль, вернемся на несколько минут к дурному фарсу, который здесь же продолжал разворачиваться на фоне горя отцов и матерей.

== Франческо Прелати ==

=== Явление шарлатана ===
{| width="350px" align="right"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Chateau_de_Tiffauges_4.jpg|350px]]
|-
| Алхимическая лаборатория и библиотека замка Тиффож (реставрация). Актер, по всей видимости, изображает Франческо Прелати. - Замок Тиффож, библиотека. - Тиффож, Вандея. - Франция.''
|}
|}
Летом 1439 года Бланше, пожалуй, самый хитрый и изворотливый из всех подручных Жиля, которого он сам характеризует как обладателя «''весьма хорошо подвешенного языка''», отправился в [[ru.wp:Милан|Милан]], где к величайшему несчастью для своего хозяина столкнулся с неким Франческо Прелати. Это был молодой человек, незадолго до того закончивший курс обучения «''поэзии, [[ru.wp:Геомантия|геомантии]] и прочим наукам''». (Справедливости ради, следует сказать, что Прелати был не первым итальянцем, приглашавшимся на службу к барону де Рэ, однако, о его предшественнике, Антонио ди Палермо, сведений практически не сохранилось).
Прелати, по свидетельству очевидцев, был видным мужчиной, кроме располагающей внешности он действительно был хорошо образован, свободно говорил по-латыни, и в полной мере обладал незаменимым для шарлатана качеством: умением очаровать и подчинить себе жертву.

Как позднее вспоминал сам итальянец, Бланше спросил его, владеет ли он искусством алхимии, и получив утвердительный ответ, тут же поинтересовался, не желает ли новый знакомец посетить Бретань. Прелати с готовностью согласился; чтобы поспешное согласие не показалось собеседнику подозрительным, он поспешил добавить, что в Нанте у него обретается дальний родственник, так что по пути можно будет и посетить родню. Вполне возможно, что и Бланше со своей стороны пообещал бывшему «школяру» сытую и обеспеченную жизнь в замке Тиффож — и надо сказать, слово свое «почти» сдержал. То, что это вольготное времяпровождение закончится для его собеседника тюрьмой и в конечном итоге, виселицей, предсказать в то время было действительно невозможно.

Также, по всей видимости, Прелати открыто позиционировал себя как чернокнижника, имеющего в подчинении собственного ручного демона, так какшарлатан прибыл, загодя захватив с собой увесистый том, посвященный заклинанию темных сил. Позднее окажется, что у злого духа было игривое имечко «Баррон» — несколько непривычное для средневековой [[ru.wp:Демонология|демонологии]], где чертей обычно именовали [[ru.wp:Бафомет|Бафомет]], [[ru.wp:Вельзевул|Вельзевул]] или [[ru.wp:Бегемот (мифология)|Бегемот]], однако на эту нестыковку никто благополучно не обратил внимания. В апреле 1439 года новые знакомцы отправились в путь. Вперед был выслан гонец, и когда Бланше со своим более чем достойным товарищем прибыли в Сен-Флоран-ле-Вьей, на левом берегу Луары, их там ждал почетный эскорт, состоявший из двух оруженосцев, а также Анрие и Пуату, которым было вменено в обязанность препроводить гостя в замок Тиффож.

Прелати прибыл к месту назначение около 14 мая 1439 года (в праздник Вознесения), или несколькими днями ранее. Ему были выделены апартаменты в одной из комнат в башне, при том, что помещение это ему приходилось изначально делить с парижским «златокузнецом по имени Жан Пети» (несколько выше о нем уже шла речь), и старухой по имени Перрот. Возможно, это была очередная шептуха или заклинательница; ничего кроме имени история не сохранила. Привычный к теплу и солнцу итальянец по первости очень страдал от холодного ветра, «''продувавшего сказанный замок насквозь''», однако позднее, по-видимому, приспособился к этому неудобству.

Знал ли Прелати об извращенных удовольствиях Жиля и убийствах, происходивших буквально в нескольких метрах от его нового обиталища? Вразумительного ответа на этот вопрос ни он сам, ни его сообщник Бланше не дали, но по косвенным признакам, о которых вскоре пойдет речь, можно судить, что итальянец изначально не был посвящен в тайны хозяина. Приступить к своим новым обязанностям ему удалось не сразу, так как в июне того же года мерное течение жизни в замке было неожиданно прервано появлением дамы дез Армуаз, о приключениях которой было рассказано в предыдущей главе. Повторимся, что Жиль ненадолго уехал прочь, воодушевившись вновь представившейся возможностью встать под знамена Девы, но в скором времени почувствовал разочарование, и вновь вернулся в замок Тиффож. В дальнейшем, если не считать коротких отлучек, можно сказать, что он покинет его только под конвоем герцогских солдат.

Но вернемся. Летом 1439 года Прелати, побуждаемый нетерпеливым хозяином, взялся наконец призывать демонов. По воспоминаниям участников этого действа, после сытного ужина, вся компания в полном составе спускалась на нижний этаж, где располагался большой зал, Здесь, на земле, острием меча рисовались магические круги, знаки креста, и каббалистические символы «''сходные с теми, каковые изображают на щитах''». Зал заполнялся дымом от горшков с углем, многочисленных факелов, а также [[ru.wp:Ладан|ладана]], [[ru.wp:Мирра (смола)|мирры]] и [[ru.wp:Алоэ|алоэ]], которые приносили с собой Анрие и Бланше. Для лучшего результата шарлатан также просил их захватить с собой сильный магнит, и с помощью Жиля расставлял и раскладывал принесенное, чертил на земле колдовские знаки и наконец, приказывал настежь распахнуть все имевшиеся в зале четыре окна. На этой стадии, предусмотрительный Бланше, а вместе с ним оба слуги удалялись в спальню Жиля, оставляя последнего наедине с колдуном. В течение следующих двух часов, эти двое стоя, сидя, преклоняя колени, поочередно читали толстый том, заклиная демонов наконец-то явить себя. Как и в предыдущих случаях, все усилия оказались напрасны, и окончательно охрипнув, оба неудавшихся заклинателя присоединились к прочим. По воспоминаниям Бланше, это случилось около часа ночи. Решив, что книга, привезенная итальянцем в другой стране мало чем может помочь, Жиль и его новый подручный решили прибегнуть к более действенным методам.

=== Итальянец показывает свое искусство ===
{| width="300px" align="right"
|
{|width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Michael_Pacher_004.jpg|300px]]
|-
| Дьявол и св. Августин. - Михаэль Пахетр «Дьявол и св. Августин». - Правое крыло Алтаря Отцов Церкви. - ок. 1471-1475 гг. - Старая Пинакотека. - Мюнхен, Германия. - Франция.''
|}
|}
Следующим вечером Прелати в сопровождении Пуату (конечно же, по приказу Жиля) направился на луг, по соседству с которым находился заброшенный старый дом. Жорж Батай, современный биограф барона полагает, что эта местность располагалась приблизительно в километре от замка, в направлении на [[ru.wp:Монтегю (Эна)|Монтегю]]. Новоявленные колдуны захватили с собой ароматный ладан, магнит и неизменную книгу, начертили ставший уже привычным магический круг, и вступили в него вдвоем. Пуату, со слов которого осталась на бумаге эта история, вспоминал, что несмотря на категорический запрет шарлатана ни в коем случае не осенять себя крестным знамением, делал это тайком. Прелати принялся читать заклинания, несколько раз Пуату слышал громким голосом произнесенное воззвание к «Баррону», приказывавшее тому немедленно явиться. Как и следовало ожидать, Баррон явиться не соизволил, зато на неудачливых заклинателей обрушился настоящий ливень с пронизывающим ветром, и безрезультатно выждав около получаса, вся компания вернулась в замок промокнув до нитки. Надо сказать, что Жиль нес с собой очередную расписку на имя демона, текст которой гласил «''Явись по моей воле, и я отдам тебе все, что ты пожелаешь, кроме души и лет моей жизни''». Ввиду того, что демон не явился, записка вновь осталась не востребованной.

Ситуация разыгрывалась как по нотам, в присутствии Жиля дьявол являться не желал, однако, едва лишь Прелати оставался один, Баррон немедленно радовал его своим присутствием, «''приняв для того вид хорошо одетого молодого человека, лет около 25''». Ситуация повторилась, по уверениям Прелати, не то 10 не то 12 раз. Несомненно, дьявол, как и его достойный заклинатель, обладал недюжинными способностями тянуть время и безбедно существовать за чужой счет, однако, продолжать эту игру бесконечно было невозможно. Судя по всему, итальянец был отличным психологом, и чувствуя, что Жиль постепенно начинает терять терпение, и баронский гнев может настигнуть его в любую минуту, шарлатан разыграл поистине гениальное представление.

Бланше вспоминал, что в тот день (летом-осенью 1439 года?) Жиль спешно призвал его к себе. Поспешив на зов, клирик застал хозяина замка в полнейшем смятении; при виде сообщника Жиль единственно смог выдавить из себя: «Прелати мертв!» Из комнаты колдуна в это время доносились стоны, мольбы о пощаде и звуки глухих ударов «''словно бы в одеяло''» — да судя по всему, так оно и было!

Жиль, этот храбрый вояка, по отношению к дьявольским силам питал настоящий ужас, и это, по всей видимости, очень сильно облегчало итальянцу его задачу. Дрожа всем телом, барон не мог заставить себя открыть дверь и хотя бы заглянуть в комнату, вместо этого, самым жалким образом он стал просить Бланше сделать это за него. Бравый клирик так же не желал оказаться в пасти Нечистого, но кое-как пересилив себя, он заглянул в слуховое окошко, располагавшееся едва ли не на уровне потолка. В комнате, ясное дело, не было никого постороннего, зато на полу распростерся стонущий итальянец. Попытки окликнуть его ни к чему не приводили, вместо ответа шарлатан принимался лишь громче стонать. Наконец, кое-как вывалившись наружу, он объявил, что дьявол избил его до полусмерти. Действительно, на теле у него обнаружились раны и синяки (что поделаешь, не только красота, но и обман требует жертв…). Перепуганный Жиль немедленно послал за духовником, и лекарствами, и далее, в течении следующей недели никого не подпускал к постели колдуна, пользуя его из собственных рук. Прелати утверждал, что демоны отомстили ему за отсутствие должного уважения, и крамольные мысли, будто они бессильны к нему явиться. Лукавый итальянец не преминул добавить к тому, что остался жив исключительно благодаря заступничеству Св. Девы Марии.

=== Последний визит ко двору короля в изгнании и лживое золото демона ===
{| width="350px" align="left"
|
{|width="350px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Parlement-Paris-Charles7.jpg|350px]]
|-
| Заседание Палаты Правосудия при Карле VII. - Жан Фуке «Суд над графом Вандомом». - Джованни Бокаччо «О несчастиях знаменитых людей». - конец ХV в. - Cod. Gall. 6, fol. 2v. - Баварская Государственная Библиотека. - Мюнхен, Германия.''
|}
|}
Нельзя сказать, что в этот, последний для себя год, Жиль совершенно безвылазно оставался в своих владениях. Нет, время от времени собирая отряд по-прежнему верных ему солдат, барон де Рэ вел войну против англичан, действуя привычными для себя полупартизанскими методами, грабя население и пополняя таким образом свой значительно урезанный бюджет. Так же, летом 1439 года он — в последний для себя раз посетил двор короля в изгнании. Точную дату этого визита определить невозможно, приблизительно ее можно установить как июль-август 1439 года. Оставив Прелати в Тиффоже, и строго-настрого наказав ему продолжать вызывать демона. Как несложно догадаться, после отъезда Жиля, Баррон не преминул появиться перед итальянцем, и в виде особой милости вручил ему для передачи хозяину «''черный порошок''» и «''камень, аспидного цвета''». Все это, вместе с многословным посланием, итальянец переправил в [[ru.wp:Бурж|Бурж]], с наказом поместить в мешочек и постоянно иметь при себе. По собственному признанию, Жиль в точности исполнил это повеление, поместив порошок и камень в серебряную [[ru.wp:Ладанка|ладанку]], которую затем довольно долго носил под одеждой, но в конце концов, потеряв терпение, вышвырнул прочь как «''совершенно бесполезную''».

Надо сказать, у барона де Рэ были все основания для гнева. В Бурже его принимали вежливо, но отстраненно. Никто не отрицал его прошлых заслуг, однако, маршалу Франции ничего более не предлагали, и не желали ему ничего поручить. Времена изменились, во Франции создавалась регулярная армия, которой суждено будет победоносно завершить войну. Жиль с его [[ru.wp:Кондотьер|кондотьерскими]] привычками безнадежно отстал от этих перемен. Он был при этом веселом, переполненном жизнью дворе досадным обломком прошлого, устаревшим, ненужным, и пожалуй, смешным, причем это понимали все, кроме него самого. Судя по всему, барон де Рэ видел в происходящем всего лишь затянувшуюся черную полосу, и твердо надеялся с помощью дьявола ее в скором времени преодолеть. Тем горше было разочарование.

Так или иначе, домой Жиль вернулся в прескверном настроении, и немедля принялся требовать у свеого придворного мага как можно скорее устроить ему встречу с дьяволом, и возможность пообщаться с ним лицом к лицу. Как говорила хитроумная ворона «''Главное — вовремя смыться''», эта прописную истину любой шарлатан должен был знать назубок. Прелати был несомненно загнан в угол; как он сам признался затем на суде, никаких демонов он не видел, и лишь обманывал Жиля, под разными предлогами вымогая у него деньги. Показывать «демонов» умели уже в древние времена — однако, для этого нужна была система зеркал и верный помощник, ни того, ни другого у итальянца не было. Не понимать, сколь страшен может быть в гневе хозяин замка Тиффож он также не мог; у шарлатана было достаточно времени, чтобы изучить характер своего нанимателя, и в достаточной мере отдавать себе отчет, что если обман всплывет наружу, самое мягкое, что его ждет — петля на первом же суку, или голодная смерть в замковой темнице. Казалось, наступает тот самый момент, когда нужно было срочно отправиться на родину «''в поисках совершенно необходимых для успеха дела ингредиентов''», как это уже не раз делали его предшественники. Ничего подобного. Прелати принял вызов.

После очередного сеанса колдовства, итальянец с сияющим видом заявился в комнату Жиля де Рэ и триумфально объявил, что дьявол покрыл весь пол нижней залы блестящими золотыми слитками, однако, запретил к ним прикасаться «''пока не придет к тому время''». Жиль немедленно захотел увидеть это богатство собственными глазами, но на пороге искомой залы, шедший впереди итальянец буквально перед носом у барона захлопнул дверь, и якобы трясясь от ужаса, объявил, что там, внутри, находится дьявол, принявший вид зеленого змея «''размером с собаку''». Жиль бросился прочь, шарлатан облегченно вздохнул — а зря! Напугать барона де Рэ можно было только один раз, во второй прежний трюк уже не проходил. Не прошло и нескольких минут, как Жиль вернулся, неся перед собой фамильное распятие, в которое по преданию была вставлена «''частица [[ru.wp:Животворящий крест|животворящего креста]]''». Вот тут, испугавшись по настоящему, шарлатан повис у него на руках, умоляя не входить в заколдованную залу. Надо сказать, что возражения ушлого «философа» имели под собой определенный резон, в самом деле, достаточно нелогичным представлялось искать помощи дьявола и одновременно пугать его крестом! Наконец, отшвырнув итальянца, Жиль распахнул дверь настежь, и обнаружил внутри «''нечто вроде [[ru.wp:Мишура|мишуры]]''», а попросту говоря, лист [[ru.wp:Латунь|латунной]] [[ru.wp:Фольга|фольги]], не представляющий собой никакой ценности.

В течение того же лета, Прелати еще три раза пытался уломать несговорчивого дьявола, как вы понимаете, читатель, без всякой пользы. Обманутый силами ада, Жиль, понимая, что король также потерял к нему всякий интерес, в августе того же года попытался нанести визит своему непосредственному сеньору, герцогу Бретонскому. Визит закончился ничем, разоренный барон столь же мало интересовал герцога, как и короля, милостей, или даже твердых обещаний добиться от него не удалось. Униженному барону пришлось вернуться с пустыми руками. Оставалось уповать исключительно на помощь демона.

Прелати все сложнее было находить отговорки, Жиль явно начинал терять терпение, и затянувшаяся игра в любой момент могла закончиться самым невыгодным образом для мага и алхимика. Можно только догадываться, сколь щедрым было содержание и сколь немалыми подарки, перепадавшие изворотливому итальянцу, если несмотря ни на что, он продолжал свое более чем рискованное предприятие. В конечном итоге, жадность окажется для него роковой, и вместе с хлебосольным хозяином, Прелати закончит в церковной тюрьме. Однако, все это еще в будущем. Пока же, вполне оправданным представляется предположение, что извороливый и сладкоречивый итальянец пытался постепенно приучить Жиля к тому, что демон будет общаться с ним исключительно через его посредство, и стать неким медиумом, единственным и незаменимым для любой попытки контактировать с потусторонним миром. Изворотливость шарлатана, неизменно выдумывавшего все новые способы водить за нос хозяина замка Тиффож была воистину поразительна. В ноябре того же года, он передал Жилю, очередное повеление «''трижды в год по великим праздникам кормить троих бедняков во славу демона''». Барон повиновался, угостив трех нищих на [[ru.wp:Собор Всех Святых|праздник Всех Святых]]. Впрочем, его усердия хватило ненадолго, очередной день, приличествующий для угощения был пропущен, и Прелати не преминул объявить, что демон, оскорбленным подобным небрежением отказывается наотрез являться Жилю.

== Точка невозврата ==
{| width="300px" align="right"
|
{|width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
|-
| [[File:Louis_XI_(King_of_France).jpg|300px]]
|-
| Людовик XI. - Неизвестный художник французской школы «Людовик XI». - Холст, масло. - ХVII в. - Замок Плесси-ле-Тур. - Департамент Индр-и-Луар, Франция.''
|}
|}
Между тем, убийства продолжались. Мы не будем останавливаться на деталях, которыми сопровождались исчезновения детей в этом, последнем для Жиля году, любознательный читатель сможет узнать их сам, заглянув в материалы следственного дела, составляющие приложение к этому изданию. Коротко отметим лишь то, что во всех без исключения случаях ситуация разыгрывалась по одному и тому же сценарию: либо мальчик приходил за мылостыней в замок, где его отделяли от других нищих детей, обещая выдать «кусок мяса», «белую булку», или нечто, столь же лакомое; в других случаях кто-то из слуг уводил ребенка прямо из дома, обещая родителям, что их сын займет место слуги или постельничьего сеньора де Рэ. Для демонстрации серьезности намерений, для нового постельничьего заказывался пурпуэн; но когда за мальчиком или подростком захлопывались двери замка, больше его никто не видел живым.

Понимал ли к этому времени Прелати, что происходит в замке Тиффож? Скорее всего, да. У нас есть его свидетельство, данное под присягой, что около того же времени, ему довелось, заглянув в одну из комнат, увидеть там Жиля де Силье и рядом с ним распростертого на полу, мертвого ребенка. Тем более непонятным становится следующий пассаж: демон, обычным образом говоря через итальянца, потребовал себе человеческую жертву. На что рассчитывал шарлатан в этом случае — не слишком понятно. Быть может, пытаясь в очередной раз потянуть время, он полагал, что Жиль, готовый убивать детей в угоду своим извращенным желаниям, все же не решится приносить их в жертву дьяволу, обрекая таким образом свою душу на вечное проклятье? Итальянец явно недооценил своего хозяина. После того, как приношения петуха, голубей, и т. д. ни к чему не привели, Жиль решился. По рассказу итальянца, он явился к нему в комнату, неся в глубоком рукаве бокал, в который были помещены глаза, рука и сердце очередной жертвы. Как вы понимаете, читатель, демон продолжал гневаться, и Прелати вынужден был «''закопать жалкие останки в освященной земле''».

Между тем люди в окрестностях уже в открытую говорили, что в замок Тиффож заманивают детей чтобы затем предать их смерти; внутри замковых стен царила атмосфера гнетущего страха. Жиль не мог не понимать, что кольцо вокруг него сжимается, упорный отказ демона прийти к нему на помощь, также заставлял суеверного барона думать о скорой и неминуемой расплате. В декабре того же года, худшие подозрения похоже, подтвердились, так как в замок Тиффож явился с инспеционным визитом [[ru.wp: Людовик XI|дофин Людовик]], будущий король Людовик XI. Высказывалось предположение, что дофин, в это самое время возглавивший заговор против отца (т. н. «[[ru.wp:Прагерия|Прагерию]]») пытался говоря современным языком, прозондировать почву, желая понять, сколь надежен барон де Рэ в качестве подручного. Однако, автору этой работы подобное предположение представляется более чем сомнительным. В заговоре принимали участие Жан Бретонский, и незабвенный де ла Тремуйль, все еще не желавший расстаться с мечтами о возвращении в кресло фаворита. Вряд ли эти двое питали какие-то иллюзии касательно барона де Рэ. Нет, скорее для Жиля это было последнее, внятное предупреждение, что королевству, постепенно набирающему силы, не нужны бароны-разбойники, привыкшие вести войну старым грабительским способом. Хозяину замка Тиффож более чем прозрачным способом давали понять, что прежнее время ушло навсегда, и больше никому не позволено ставить свои желания выше закона. Для того, чтобы сделать эту мысль еще более доходчивой, дофин немедленно приказал повесить дного из капитанов Жиля, особенно отличившегося на стезе разбоя против мирного населения — Жана де Сикенвилля. Сам Жиль, которого этот визит застал врасплох, приказал разрушить алхимические печи, находившиеся в замках, которые желал посетить дофин. Позднее наш барон жалел о случившемся, полагая, (как и многие до и после него), что был уже в двух шагах от победы над материей, но…

== Комментарии ==
{{примечания|group=K}}

== Примечания ==
{{примечания|4}}

== Литература ==
* {{книга|автор=Georges Bataille|заглавие=Le Procès de Gilles de Rais|место=Paris|издательство=Éditions Pauvert|год=1977|allpages=338|isbn=978-2720201776}}
:: '''''Жорж Батай «Процесс Жиля де Рэ»'''. Книга существует в русском переводе, хотя издана микроскопическим тиражом. Кроме собственно процесса, впервые целиком переведенного на современный французский язык, книга содержит скрупулезно восстановленные по результатам допросов и прочим документам эпохи сведения о последних годах жизни и преступлениях Жиля де Рэ; сведения, которых зачастую избегают более современные издания. Будучи убежден в виновности своего персонажа, Батай относится к нему маскимально строго, не затушевывая даже самые неприглядные моменты, и не выгораживая Жиля ни в одном из его проступков. За годы, прошедшие со времени публикации, конечно же, часть фактов подверглась поправкам и уточнениям (как было уже сказано, исследование 2000-х годов многое добавили к картине, бывшей до того неполной, и в каких-то моментах отрывочной, книга тем не менее сохраняет свою ценность для современного читателя.''

* {{книга|автор=Jean-Pierre Bayard|заглавие=Plaidoyer pour Gilles de Rais, Maréchal de France, 1404-1440|место=Paris|издательство=Editions Dualpha|год=2007|allpages=550|isbn=978-2353740215}}
:: '''''Жан-Пьер Байар «В защиту Жиля де Рэ, маршала Франции, 1404—1440»'''. Жан-Пьер Байар относится к той когорте современных исследователей, что склоняются к оправданию Жиля, полагая что материалы процесса были сфабрикованы его врагами, и все дело состоялось исключительно благодаря массовому лжесвидетельству. Стараясь всеми силами обелить «подзащитного», Байяр находит оправдания всем его действиям (даже — добавим от себя крайне сомнительным). Однако, при всей спорности изложения книга написана со всей добросовестностью, и изобилует сведениями, касающимися времени, окружения и религиозных суеверий, сопровождавших жизнь нашего героя. Рекомендуется к прочтению всем, кто заинтересован в теме.''

* {{книга|автор=Abbé Eugène Bossard|заглавие=Gilles de Rais, Maréchal de France dit Barbe Bleu|место=Paris|издательство=H. Champion|год=1886|allpages=638|isbn=}}
:: '''''Аббат Эжен Боссар «Жиль де Рэ, маршал Франции, прозванный Синей Бородой»'''. Речь идет о раритетном издании, по сути дела, одной из первых полных биографий маршала Жиля де Рэ. Несмотря на то, что аббат Боссар для своего времени работал с исключительной добросовестностью, собрав все сведения, какие только мог найти в королевских архивах, книга требует осторожного к себе подхода. Дело в том, что в последние годы ХХ века, и соответственно, первое десятилетие века нашего, всплыло множество документов, распыленных по множеству семейных и провинциальных библиотек, к которым у о. Боссара при всей его добросовестности не было доступа; в результате, даже сами по себе факты, изложенные в этом издании, не всегда соответствуют современной точке зрения. Помните, без перекрестной проверки эту работу использовать нельзя. Однако, она по-прежнему остается исключительно ценной, так как содержит подлинные протоколы Церковного процесса Жиля де Рэ.''

* {{книга|автор=Matei Cazacu|заглавие=Gilles de Rais|место=Paris|издательство=Tallandier|год=2006|allpages=382|isbn=978-2847342277}}
:: '''''Матеи Казаку «Жиль де Рэ»'''. Матеи Казаку, французский исследователь румынского происхождения, доктор исторических наук, палеограф, архивист, известен своим скрупулезным отношением к исследуемому материалу. Результаты поисков в провинциальных и аристократических семейных архивах позволили ему открыть и сделать достоянием исторической науки многие ранее неизвестные документы, касающиеся как самого барона де Рэ, так и его семьи и окружения. Также полагая барона преступников и детоубийцей, Казаку занимает очень сдержанную позицию, представляя читателю самому решить, насколько подобный взгляд заслуживает доверия. Кроме собственно биографии Жиля, книга содержит сведения о посмертных легендах, связанных с хозяином замка Тиффож, развитием в фольклоре образа Синей Бороды, многочисленными фотографиями и документами. Рекомендуется к прочтению либому, кто желает вновь взяться за биографию барона. Единственное, пожалуй, замечение, состоит в том, что Казаку, как впрочем, многие архивисты нашей эпохи обрушивает на голову читателю огромное количество имен и цифр, однако, при небольшом терпении, преодолимо и это. Автор данного исследования считает монографию Казаку одной из лучших и самых полных в том, что касается биографии и окружения барона Жиля де Рэ.''

* {{книга|автор=Yves Coativy|заглавие=La Bretagne ducale: la fin du Moyen Âge|место=Plouédern|издательство=Editions Jean-paul Gisserot|год=1999|allpages=126|isbn=978-2877473804}}
:: '''''Ив Коативи «Бретань во времена герцогства, конец Средневековой Эры»'''. Ив Коативи, профессор университета Западной Бретани, действительный член Общества Бретонских и Кельтских Исследований, хорошо известен в университетской среде как выдающийся медиевист, автор нескольких книг, посвященных истории, культуре и монетам бретонского герцогства. В нашем случае, его книга использовалась исключительно как справочник, для воссоздания картины раннего этапа бретонской истории.''

* {{книга|автор=Jacques Heers|заглавие=Gilles de Rais|место=Paris|издательство=TEMPUS PERRIN|год=2005|allpages=249|isbn=978-2262023263}}
:: '''''Жак Хеерс «Жиль де Рэ»'''. Жак Хеерс, или на французский лад, Жак Ээр, глава отделения медиевистики в Сорбонне (Париж) известен как автор нескольких интереснейших монографий, посвященных людям этого времени, оставившим заметный след в истории. Что касается маршала де Рэ, Хеерс настроен к нему чрезвычайно строго, представляя, если угодно, самое радикальный взгляд на жизнь и и преступления барона де Рэ. Хеерс полагает своего героя полнейшим ничтожеством, поднявшимся до определенных высот исключительно благодаря заступничеству королевского фаворита, бездарным воякой, и конечно же, преступником без всяких разговоров. С подобной точкой зрения можно соглашаться или спорить, но книга, о которой идет речь написана интересно и неоднозначно, и полна документальных свидетельств и авторских трактовок произошедшего.''

* {{книга|автор=Philippe Reliquet|заглавие=Le Moyen Age: Gilles de Rais. Maréchal, monstre, martyre.|место=Paris|издательство=PIERRE BELFOND|год=1882|allpages=282|isbn=978-2714414632}}
:: '''''Филипп Релике «Средние века: Жиль де Рэ. Маршал, монстр, мученик.»'''. Автора интересует не столько биография нашего героя (и без того отлично известная современному французскому читателю), сколько время и окружение, в котором пришлось жить и действовать маршалу де Рэ. Уделяя собственно жизни барона де Рэ очень скромную часть своего произведения, автор приводит интереснейшие сведения касательно алхимии, колдовства, истории феодализма и основных классов общества той эпохи, работе церковного процесса как такового, и т. д. Будучи твердо убежден, что Жиль действительно был виновен в тех преступлениях, которые ему инкримировал Нантский религиозный и светский суд, автор задается вопросом, каким образом и почему в заданной среде, в заданное время мог появиться и расцвести пышным цветом феномен Жиля де Рэ — убийцы и педофила.''

-----
 [[Файл:197px-Red copyright.svg.png|20px]] © [[User:Zoe|Zoe Lionidas]] (text). All rights reserved. / © [[User:Zoe|Зои Лионидас]] (text). Все права сохранены. 
----

[[Категория:Zoe Lionidas]]