Королева четырех королевств/Глава 2 Супруга - История изменений

Zoe: /* Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. */

2023-10-01T01:02:26Z

Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж.

← Предыдущая		Версия 01:02, 1 октября 2023
Строка 460:		Строка 460:
	Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи…, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.		Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи…, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.

−	Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.	+	Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}. В Париже упорно держался слух, что на кухне Анжуйского отеля как-то сама собой оказалась бочка вина, но к счастью (или наоборот?) догадливый главный повар дал это вино отведать собаке, и несчастное животное немедля отправилось к праотцам. Неизвестно, случилось ли подобное на самом деле, или было с начала и до конца выражением чьих-то досужих фантазий, но общую нервозность, царившую в столице Франции этот слух отражал весьма красочно.

	Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница\|Великая пятница]] (17 апреля), или, по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха\|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года){{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}. В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}.		Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница\|Великая пятница]] (17 апреля), или, по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха\|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года){{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}. В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}.

Zoe: /* Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. */

2023-09-29T20:04:50Z

Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж.

← Предыдущая		Версия 20:04, 29 сентября 2023
Строка 472:		Строка 472:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=76}}. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней невестой Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар ~~Машет~~, комиссарий финансов Робер ле Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром{{sfn\|Senneville\|2008\|p=101-102}}.	+	В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=76}}. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней невестой Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Маше, комиссарий финансов Робер ле Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром{{sfn\|Senneville\|2008\|p=101-102}}.

	Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале\|Кале]] и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102}}.		Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале\|Кале]] и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102}}.

Zoe: /* Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. */

2023-09-24T18:53:29Z

Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж.

← Предыдущая		Версия 18:53, 24 сентября 2023
Строка 478:		Строка 478:
	В декабре 1416 года Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести, наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102-103}}.		В декабре 1416 года Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести, наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102-103}}.

−	Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем, гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)\|~~Гильом~~ Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы (по всей вероятности — при полной поддержке нового дофина) со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и в начале следующего, 1417 года, принц Иоанн пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью ~~Гильом~~ Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — ~~Якоба~~ Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный ~~Гильом~~ Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, ~~Гильом Баварский~~ успел бежать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=103-104}}.	+	Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем, гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)\|Вильгельм Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы (по всей вероятности — при полной поддержке нового дофина) со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и в начале следующего, 1417 года, принц Иоанн пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью Вильгельм Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якобина Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Вильгельм Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, граф Вильгельм успел бежать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=103-104}}.

	Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень\|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит\|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=172-173}}{{sfn\|Senneville\|2008\|p=104}}		Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень\|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит\|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=172-173}}{{sfn\|Senneville\|2008\|p=104}}

Zoe: /* Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. */

2023-09-24T18:51:34Z

Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж.

← Предыдущая		Версия 18:51, 24 сентября 2023
Строка 472:		Строка 472:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=76}}. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней ~~женой~~ Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер ле Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром{{sfn\|Senneville\|2008\|p=101-102}}.	+	В любом случае, заговор столь угнетающе подействовал на старого герцога Жана Беррийского, что 15 июня того же года в отеле де Нель (возле парижских ворот того же имени), он отдал Богу душу{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=76}}. Для партии арманьяков это была новая тяжкая потеря, однако, Иоланда и ее супруг сочли момент подходящим, чтобы ввести в королевский совет тринадцатилетнего графа Понтье, которому предстояло занять в нем председательствующее место вплоть до того момента, когда его брат окажется в Париже. Вместе со своей малолетней невестой Карл прибыл в столицу. Людовик и Иоланда позаботились о том, чтобы окружить его опытными советчиками: финансистами Югом де Нойе, Пьером де Бово и Ардуэном де Малье, кроме того, рядом с ним неизменно обретался личный духовник — Жерар Машет, комиссарий финансов Робер ле Масон, начальник его личной безопасности Арно де Барбазан и другие. В Париже заговорили об «анжуйской партии», окружающей младшего сына короля — и недаром{{sfn\|Senneville\|2008\|p=101-102}}.

	Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале\|Кале]] и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102}}.		Наскучивший ожиданием герцог Бургундский счел за лучшее тайно встретиться с королем английским и договориться о совместных действиях против французов. Их встреча состоялась 4 и затем еще раз 13 октября в [[ru.wp:Кале\|Кале]] и закончилась ничем, так как англичанин потребовал полного себе подчинения, военной помощи и признания его «прав» на королевство французское. Все это должно было быть скреплено тайным письменным актом. Осторожный бургундец счел за лучшее не рисковать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102}}.

Zoe: /* Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж. */

2023-09-15T23:27:50Z

Новый дофин и новые политические дрязги. Людовик Анжуйский покидает Париж.

← Предыдущая		Версия 23:27, 15 сентября 2023
Строка 458:		Строка 458:
	8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)\|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)\|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)\|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного{{sfn\|Senneville\|2008\|p=98-99}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.		8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)\|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)\|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)\|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного{{sfn\|Senneville\|2008\|p=98-99}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.

−	Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши ~~рожи~~, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.	+	Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи…, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.

	Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.		Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.

Zoe: /* Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. */

2023-09-08T23:37:17Z

Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией.

← Предыдущая		Версия 23:37, 8 сентября 2023
Строка 364:		Строка 364:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный, как и предыдущие. В соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события ~~балу~~ присутствует вместе с Жаном Беррийским и королем Франции Людовик Анжуйский{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский - на словах выказывали дружбу и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом{{sfn\|Senneville\|2008\|p=73}}. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным и противоположную партию значительно ослабевшей после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)\|Людовик, герцог Гиеньский]]. Едва не любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень\|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника после одного, особенно жестокого, столкновения попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати и приказать немедленно выйти в отставку{{sfn\|Senneville\|2008\|p=74}}.	+	15 августа того же года, в Осере, стороны заключили очередной мир, столь же непрочный, как и предыдущие. В соборе во время торжественного обряда, а затем на данном в честь столь знаменательного события пиру присутствует вместе с Жаном Беррийским и королем Франции Людовик Анжуйский{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}. Оба врага — герцоги Орлеанский и Бургундский - на словах выказывали дружбу и едва ли не пламенную любовь друг к другу, соглашаясь при необходимости даже оседлать вдвоем одного коня. Им никто не верил — поделом{{sfn\|Senneville\|2008\|p=73}}. Впрочем, если бургундец полагал свое дело выигранным и противоположную партию значительно ослабевшей после гибели ее первого предводителя (в то время как его сын, Карл был слишком юн и неопытен, чтобы представлять собой какую-либо угрозу), он жестоко ошибался. Вернувшись в Париж, чтобы наконец-то прибрать к рукам вожделенную власть, он неожиданно для себя столкнулся с сильной оппозицией. Против герцога бургундского выступил возмужавший наследник престола — [[ru.wp:Людовик (герцог Гиени)\|Людовик, герцог Гиеньский]]. Едва не любое поползновение бургундца встречало резкое противодействие принца, с которым было невозможно не считаться. Даром, что Людовик был женат на дочери герцога Жана, и для надзора за ним предусмотрительный бургундец приставил Жана де Ньелля, должного играть роль канцлера [[ru.wp:Гиень\|Гиени]]. Слушаться своего свекра юный принц не желал, а его ставленника после одного, особенно жестокого, столкновения попросту вышвырнул вон из дворца, распорядившись отнять у него печати и приказать немедленно выйти в отставку{{sfn\|Senneville\|2008\|p=74}}.

	Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники, давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов\|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и, получив отказ, сломала двери и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый\|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)\|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам{{sfn\|Senneville\|2008\|p=74-75}}.		Жан Бургундский пришел в ярость. Нам неизвестно, он ли спровоцировал следующие события, или парижский люд, о котором он благополучно забыл, как то часто случается с политиками, добившись своего, решил взять обещанное самостоятельно. Так или иначе, в Париже вспыхнуло кровавое восстание. Возглавляли его мясники, давно завидовавшие «старшим» цехам ювелиров, меховщиков и т. д., желавшие прибрать к рукам их привилегии. Мясники были стабильно богаты, возможно, даже богаче многих представителей «старших» цехов, однако, их кровавое ремесло вызывало в парижанах стойкое омерзение, и потому путь к высшим должностям и почету для представителей этого цеха был закрыт. Желая склонить на свою сторону парижскую толпу, Жан Бесстрашный посылал своих представителей в первую очередь к старшинам мясников, щедро раздавая обещания и бочки аристократического бонского вина, что также немало льстило их самолюбию{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}. Итак, нам с точностью неизвестно, стоял ли за спинами восставших бургундец собственной персоной, желавший таким образом напугать и обескровить соперников, или же Симону Лекулетье, живодеру, по прозвищу Кабош то есть «Башка», удалось самостоятельно возмутить мясников, а за ними городскую толпу, уставшую ждать обещанного — факт остается фактом. Город был охвачен [[ru.wp:Восстание кабошьенов\|бунтом]] против «арманьяков» и их приверженцев, которых парижане винили во всех своих бедах: высоких ценах на съестное, обесценивании денег и т. д. Пьяная от крови толпа окружила резиденцию дофина, требуя выдачи «предателей», и, получив отказ, сломала двери и схватила нескольких придворных, которые затем были заключены в отеле Артуа. Ситуация повторилась затем в королевском дворце, где толпа схватила брата королевы — [[ru.wp:Людвиг VII Бородатый\|Людовика Баварского]], [[ru.wp:Эдуард III (герцог Бара)\|герцога Барского]] а также нескольких придворных дам{{sfn\|Senneville\|2008\|p=74-75}}.

Zoe: /* Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией. */

2023-09-06T20:22:18Z

Восставший Париж. Окончательный разрыв с бургундской партией.

← Предыдущая		Версия 20:22, 6 сентября 2023
Строка 380:		Строка 380:
	Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из самого Анжера, где оставалась Иоланда с новорожденной дочерью, [[ru.wp:Орлеан\|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон\|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)\|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп<ref group="K">Их единокровный брат, Жан, Бастард Орлеанский, чудом сумел ускользнуть из отеля дофина, воспитательница королевских детей Жанна дю Месниль и королевская сиделка Одетта де Шамдивер сумели спрятать его и тем самым спасти ему жизнь. Из своего укрытия Жан Орлеанский выйдет уже после конца восстания, чтобы встретить у ворот обоих своих братьев.</ref>. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось{{sfn\|Senneville\|2008\|p=77-80}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}.		Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из самого Анжера, где оставалась Иоланда с новорожденной дочерью, [[ru.wp:Орлеан\|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон\|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)\|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп<ref group="K">Их единокровный брат, Жан, Бастард Орлеанский, чудом сумел ускользнуть из отеля дофина, воспитательница королевских детей Жанна дю Месниль и королевская сиделка Одетта де Шамдивер сумели спрятать его и тем самым спасти ему жизнь. Из своего укрытия Жан Орлеанский выйдет уже после конца восстания, чтобы встретить у ворот обоих своих братьев.</ref>. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось{{sfn\|Senneville\|2008\|p=77-80}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}.

−	Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=63}}. [[ru.wp:Камергер\|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове\|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80}}. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80-81}}.	+	Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=63}}. [[ru.wp:Камергер\|Камергер]] сицилийской короны, Жан де ла Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове\|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80}}. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80-81}}.

	Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца!{{sfn\|Senneville\|2008\|p=81}} Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.		Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца!{{sfn\|Senneville\|2008\|p=81}} Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

Zoe: /* Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев */

2023-08-18T12:02:55Z

Королевство Неаполитанское завоевано и утеряно вновь. Продолжение соперничества принцев

← Предыдущая		Версия 12:02, 18 августа 2023
Строка 308:		Строка 308:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт\|Пьемонтского]]{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=67}}. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)\|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь{{sfn\|Senneville\|2008\|p=59-60}}. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай\|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха\|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена{{sfn\|Senneville\|2008\|p=60-61}}.	+	Иоланда в это время по-прежнему находится в тени мужа и вдали от политических бурь добросовестно предается своим обязанностям жены и матери. Как было уже сказано, 16 января 1409 у нее рождается третий ребенок — будущий «добрый король Рене», пока же получивший куда более скромный титул графа [[ru.wp:Пьемонт\|Пьемонтского]]{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=67}}. Свадьбу ее первенца Людовика и Катерины Бургундской назначили было на май 1408 года, но известные события вынудили отложить торжество. В это время Иоланда продолжает также хлопотать о благоустройстве замка, в 1408 году, за отсутствием короля Сицилиии (который вынужден был оставаться в охваченном брожением Париже), совет под председательством его супруги утверждает смету на ремонт крыш, поднявшись после родов, она вновь возвращается к делам и своей единоличной волей приказывает отремонтировать мост в Пон-де-Се, игравший важнейшую роль для транспорта и торговли с соседней [[ru.wp:Бретань (герцогство)\|Бретанью]]. Еще годом спустя по ее приказу выстраивается остов часовни, о которой у нас уже шла речь{{sfn\|Senneville\|2008\|p=59-60}}. В начале 1410 года было также решено более не откладывать официальную помолвку детей. 12 марта 1412 года Людовик с семейством отправился в Жиен, куда должны были доставить малолетнюю невесту, путешествовавшую во главе солидной вооруженной свиты. В качестве приданого бургундец давал за дочерью «''шитую золотом мантию, подбитую [[ru.wp:Горностай\|горностаем]], и золотую корону, усыпанную драгоценностями''», которую следовало использовать во время свадебной церемонии, а также «''платья, драгоценности, золотую и серебряную посуду, гобелены и ковры, предназначенные для украшения ее комнаты и постели, а также лошадей''» и прочие ценности. После пышной церемонии, сыгранной в местном соборе, девочка должна была отправиться в Анжер, под опеку королевы Иоланды. Собственно свадьбу по настоянию Людовика Анжуйского должны были отпраздновать после его возвращения из Италии. Что касается 30 тыс. экю, обещанных в качестве первого взноса, ее отец обязался выплатить их в четыре приема, от [[ru.wp:Пасха\|Пасхи]] 1410 года до Пасхи года следующего. Казна бургундских герцогов также не могла похвастаться обильностью в эти сложные времена{{sfn\|Senneville\|2008\|p=60-61}}.

	Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель\|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появились Карл Орлеанский и его братья а с ними и многие другие, сочувствующие их намерениям, и Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк\|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)\|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=66}}. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''»<ref group="K">Надо сказать, что Людовик с супругой все же получили приглашение на свадьбу Карла и Бонны, отпразднованную летом 1410 года в Компьене. Cо своей стороны бургундец, желая уравновесить силы, поспешит женить «второго дофина» — Иоанна Туреньского на своей племяннице, Якобине Баварской, графине Геннегау.</ref>{{sfn\|Senneville\|2008\|p=60-61}}. Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.		Прямо из Жиена Людовик Анжуйский поспешил в [[ru.wp:Марсель\|Марсель]], где его уже дожидалась армия, Иоланда вернулась к себе, и сразу же после их отъезда, «''как в хорошо отлаженном спектакле''», в городе появились Карл Орлеанский и его братья а с ними и многие другие, сочувствующие их намерениям, и Жан Беррийский со своим будущим зятем — [[ru.wp:Бернар VII д’Арманьяк\|Бернаром д’Арманьяком]]. Этот [[ru.wp:Гасконь (герцогство)\|гасконец]] сыграет огромную роль в будущих событиях. Выдающийся полководец, храбрый солдат, но никудышный политик, как это покажет время, сумеет сплотить вокруг себя всех недовольных самоуправством бургундца, вплоть до старого герцога Беррийского, задетого тем, что неблагодарный племянник вынудил его покинуть королевский совет. 15 апреля между ними будет подписан формальный акт — так родится знаменитая Жиенская лига, принявшая в качестве опознавательного знака белый шарф или белую повязку на рукаве, знаменитую «перевязь», которую будут с проклятием вспоминать затем ее противники. В качестве гаранта союзнических отношений, берриец выдал за Арманьяка свою старшую дочь от первого брака — Бонну Беррийскую{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=66}}. Заметим, что на это собрание Людовика Анжуйского не пригласили — будущие союзники были в равной мере раздражены его соглашательским поведением и бессмысленными попытками, как говорят французы, «''примирить козла и капусту''»<ref group="K">Надо сказать, что Людовик с супругой все же получили приглашение на свадьбу Карла и Бонны, отпразднованную летом 1410 года в Компьене. Cо своей стороны бургундец, желая уравновесить силы, поспешит женить «второго дофина» — Иоанна Туреньского на своей племяннице, Якобине Баварской, графине Геннегау.</ref>{{sfn\|Senneville\|2008\|p=60-61}}. Впрочем, вряд ли он сам жалел об этом. Всей душой Людовик рвался в Италию. Хотя тамошняя ситуация также оставляла желать лучшего.

Zoe: /* Соперничество двух кузенов */

2023-08-03T01:49:04Z

Соперничество двух кузенов

← Предыдущая		Версия 01:49, 3 августа 2023
Строка 256:		Строка 256:
	Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, — скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=61}}. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века\|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)\|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)\|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь{{sfn\|Senneville\|2008\|p=49}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=62}}.		Борьба принцев вступила в решающую стадию. Слабые надежды, которые быть может и питали советники короля, надеявшиеся, что два кузена, приблизительно одних лет, быстрее найдут общий язык между собой, чем дядя и племянник, почти немедленно пошли прахом. Сложно было отыскать двух столь противоположных людей; если Людовик Орлеанский, повеса и вертопрах, швырял пригоршнями деньги на баснословно дорогие наряды, пиры, развлечения, содержание многочисленных любовниц, Жан Бесстрашный был достаточно умен, чтобы казаться — пусть внешне, — скромным и скуповатым в быту, если первый откровенно третировал парижское население, считая его разновидностью дойных коров, существующих исключительно для удовлетворения его капризов, второй с помощью умелой демагогии и фальшивой заботы о «''задавленных налогами''» горожанах сумел навсегда привлечь к себе их сердца{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=61}}. Если Людовик поддерживал Авиньонского папу, он тем самым резко настраивал против себя [[ru.wp:Парижский университет в Средние века\|Парижский университет]] — одну из влиятельнейших сил той эпохи, Жан Бургундский, ловко пользуясь этим, тут же высказывал преданность римскому понтифику. Если Людовик призывал немедленно начать поход против англичан и развернуть войну на их земле, Жан Бургундский вслед за своим отцом всячески удерживал королевский совет от подобного шага. Впрочем, в последнем случае его интерес был вполне понятен: [[ru.wp:Фландрия (графство)\|Фландрия]], богатейшая из его земель, которая перешла под бургундский патронат после женитьбы его отца на [[ru.wp:Маргарита III (графиня Фландрии)\|Маргарите Мальской]], наибольший доход получала от торговли с Англией. Кроме того, злые языки утверждали, будто у Людовика Орлеанского кто-то мельком сумел увидеть портрет герцогини бургундской… скорее всего, это была уже сплетня, но и она добавляла масла в огонь{{sfn\|Senneville\|2008\|p=49}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=62}}.

−	Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён\|Мелён]], под защиту неприступных стен{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=59}}. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=62}}. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила ее со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон\|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества{{sfn\|Senneville\|2008\|p=51}}{{sfn\|Beaune\|1990\|p=29}}{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=62-64}}.	+	Противостояние принимало все более ожесточенный характер. Желая показать, на чьей стороне находится сила, в августе 1405 года Жан Бесстрашный возглавил демарш своей личной армии к столице. Подобная демонстрация вызвала отчаянную панику в рядах его врагов, королева Изабелла и ее союзник Людовик Орлеанский отдали приказ разрушить мосты на Сене, чтобы воспрепятствовать подходу бургундской армии, но парижское население отказалось повиноваться. Вместе с детьми, королева и герцог в панике бежали в [[ru.wp:Мелён\|Мелён]], под защиту неприступных стен{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=59}}. Герцог занял Париж, но ситуация была патовой{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=62}}. Орлеанская армия не имела сил для штурма и посему вместо лобовой атаки обложила столицу со всех сторон, перекрывая доставку продовольствия. Людовик Анжуйский, Жан Беррийский и еще один дядя короля — [[ru.wp:Людовик II де Бурбон\|Людовик Бурбонский]], благоразумно предпочитавший в назревающем конфликте держаться в тени, предпринимали все усилия по примирению сторон. В конце концов им удалось добиться пусть шаткого, но все же успеха, и королева торжественно вступила в город, встреченная бурной радостью населения, надеявшееся на скорое окончание затратного соперничества{{sfn\|Senneville\|2008\|p=51}}{{sfn\|Beaune\|1990\|p=29}}{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=62-64}}.

−	Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на ~~Юго~~-~~Западе~~, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале\|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень\|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, несколько месяцев спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=62}}{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=65-67}}.	+	Желая хоть как-то помирить противников, в этом же, 1405 году их решено было отправить в поход против англичан, в слабой надежде, что братство по оружию и общая цель помирят врагов. Бургундцу предписано было наступать на северо-западе, чтобы отнять у англичан [[ru.wp:Кале\|Кале]] — важнейший порт, через который к завоевателям прибывали подкрепления, в то время как орлеанцу предписано было покорить английскую [[ru.wp:Гиень\|Гиень]]. Это оттянуло начало конфликта на год, однако, сама дорогостоящая затея с треском провалилась, да иначе и быть не могло. Орлеанец, совершенно не разбиравшийся в военных делах, даром тратил время на Юге, бургундец, которому было совершенно невыгодно злить англичан, даже не попытался начать наступление. Итак, несколько месяцев спустя, вернувшись в Париж оба громко винили друг друга в своей неудаче{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=62}}{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=65-67}}.

	=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===		=== Гибель Людовика Орлеанского. Позиция анжуйского дома в соперничестве принцев ===

Zoe: /* Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль */

2023-07-24T02:25:11Z

Прогулка по городу и ужин во дворце Сен-Поль

← Предыдущая		Версия 02:25, 24 июля 2023
Строка 48:		Строка 48:
	Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду\|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский\|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX\|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)\|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}.		Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду\|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский\|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX\|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)\|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}.

−	По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума\|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна\|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)\|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}. А [[~~ru.wp:~~Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.\|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика\|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буреллé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями{{sfn\|Véniel\|2008\|p=200—201}}{{sfn\|Véniel\|2008\|p=206—209}}. Под бурелле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль\|вуаль]]. Колкий Жювеналь дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму{{sfn\|Senneville\|2008\|p=37}}.	+	По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума\|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна\|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)\|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}. А [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.\|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика\|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буреллé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями{{sfn\|Véniel\|2008\|p=200—201}}{{sfn\|Véniel\|2008\|p=206—209}}. Под бурелле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль\|вуаль]]. Колкий Жювеналь дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму{{sfn\|Senneville\|2008\|p=37}}.

−	Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от [[~~ru.wp:~~Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женские\|геннина]], по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья\|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=48-49}}.	+	Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женские\|геннина]], по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья\|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=48-49}}.

	Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)\|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего мэтр д'отеля уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=49}}.		Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)\|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего мэтр д'отеля уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=49}}.

← Предыдущая		Версия 01:02, 1 октября 2023
Строка 460:		Строка 460:
	Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи…, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.		Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи…, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.

−	Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.	+	Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}. В Париже упорно держался слух, что на кухне Анжуйского отеля как-то сама собой оказалась бочка вина, но к счастью (или наоборот?) догадливый главный повар дал это вино отведать собаке, и несчастное животное немедля отправилось к праотцам. Неизвестно, случилось ли подобное на самом деле, или было с начала и до конца выражением чьих-то досужих фантазий, но общую нервозность, царившую в столице Франции этот слух отражал весьма красочно.

	Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница\|Великая пятница]] (17 апреля), или, по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха\|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года){{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}. В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}.		Французский исследователь Арно де Рош в своей биографии королевы Иоланды полагает, что тайные цели заговорщиков могли быть куда более серьезными. Им представлялась отличная возможность одним ударом отделаться от старого короля, королевы, а заодно расправиться с Иоландой, чье политическое влияние постепенно давало о себе знать. Заговором руководили двое ближайших соратников Жана Бургундского — Альберик д’Оржемон и Робер де Беллуа. Днем выступления была назначена [[ru.wp:Великая пятница\|Великая пятница]] (17 апреля), или, по другим сведениям, [[ru.wp:Пасха\|Пасхальное воскресенье]] (19 апреля 1416 года){{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}. В любом случае, из далеко идущих планов ничего не вышло, заговор был раскрыт, виновные схвачены и казнены, насмешки ради их облачили перед смертью в фиолетовые одежды арманьяков, шитые золотыми листами. Спешно вернувшийся в город Бернар д’Арманьяк установил драконовские порядки: отныне парижанам запрещалось собираться вместе, даже для семейных торжеств или свадеб, если на них не присутствовали графские соглядатаи, парижанам запрещалось носить оружие, ставить на окна тяжелые предметы, которые могли бы послужить метательными снарядами «''под угрозой лишения имущества и жизни''», наконец, упразднена была высоко ценимая городом привилегия: возможность в ночное время натягивать цепи поперек улиц, чтобы таким образом затруднить действия конницы{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}.

← Предыдущая		Версия 18:53, 24 сентября 2023
Строка 478:		Строка 478:
	В декабре 1416 года Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести, наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102-103}}.		В декабре 1416 года Людовик Анжуйский, измученный тяжелой болезнью, сложил с себя полномочия, оставив в городе малолетнего графа Понтье. 8 января он с супругой отправился в Анжер, надеясь в тишине и покое дворца обрести, наконец, утерянное здоровье. Совершенно обессиленный, он уже не мог путешествовать верхом и проделал большую часть пути на конных носилках{{sfn\|Senneville\|2008\|p=102-103}}.

−	Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем, гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)\|~~Гильом~~ Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы (по всей вероятности — при полной поддержке нового дофина) со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и в начале следующего, 1417 года, принц Иоанн пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью ~~Гильом~~ Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — ~~Якоба~~ Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный ~~Гильом~~ Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, ~~Гильом Баварский~~ успел бежать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=103-104}}.	+	Между тем, переговоры о прибытии в Париж нового дофина затягивались, Геннегау было владением достаточно далеким, отстоявшим от Парижа на много дней пути, причем, гонцов могли поджидать нешуточные опасности. Требовалось также решить судьбу короны самого Геннегау после отъезда принца. Ситуация осложнялась тем, что [[ru.wp:Вильгельм VI (граф Голландии)\|Вильгельм Баварский]], тесть дофина Иоанна, под влиянием своей супруги Маргариты Бургундской, ставил непременным условием его возвращения то, чтобы герцогу Бургундскому было дозволено сопровождать его в Париж. Французские посланцы (по всей вероятности — при полной поддержке нового дофина) со своей стороны требовали, чтобы Жан Бургундский в таком случае присягнул на верность королю и обязался поддерживать мир во Франции, ни к кому при том не питая вражды. Злопамятный герцог озаботился о том, чтобы из текста клятвы было исключено имя Людовика Анжуйского, которому он собирался и далее мстить за оскорбление, нанесенное его дочери. Наконец, соглашение было достигнуто, и в начале следующего, 1417 года, принц Иоанн пустился в путь в сопровождении свекра и свекрови. Достигнув французского Компьеня, он задержался здесь, чтобы в Париже успели подготовить торжественную встречу. С той же целью Вильгельм Баварский (граф Геннегау) отправился в столицу, в то время как старая королева поспешила в Санлис, где ее уже дожидались Маргарита Бургундская и новая дофина Франции — Якобина Баварская. Ситуация между тем застопорилась опять: Бернар д’Арманьяк наотрез отказывался впускать своего соперника в Париж, идя таким образом наперекор воле королевы и совета. Взбешенный Вильгельм Баварский грозился, что в этом случае увезет дофина Иоанна обратно в Геннегау. Грозить Арманьяку не следовало ни в коем случае, этот суровый солдат имел только один ответ шантажистам, он тут же приказал арестовать баварца и держать его под стражей до тех пор, пока дофин не окажется в городе. Предупрежденный в последний момент, граф Вильгельм успел бежать{{sfn\|Senneville\|2008\|p=103-104}}.

	Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень\|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит\|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=172-173}}{{sfn\|Senneville\|2008\|p=104}}		Прискакав на взмыленном коне в близкий [[ru.wp:Компьень\|Компьень]] (ох уж этот зловещий город, здесь несколько лет спустя окажется в плену Жанна…) баварец был потрясен страшной новостью, которую до него тут же поспешили донести. Дофин Иоанн, еще несколько дней назад совершенно здоровый, находился при смерти. У юноши распух язык, лицо, глаза вылезали из орбит. 4 апреля 1417 года 18-летнего Иоанна Туреньского не стало. Считается, что причиной его смерти был [[ru.wp:Мастоидит\|мастоидит]] — гнойное воспаление височной кости, но горожане снова шептались о яде…{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=172-173}}{{sfn\|Senneville\|2008\|p=104}}

← Предыдущая		Версия 23:27, 15 сентября 2023
Строка 458:		Строка 458:
	8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)\|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)\|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)\|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного{{sfn\|Senneville\|2008\|p=98-99}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.		8 декабря Людовик Анжуйский покинул Париж, убедившись, что столица охраняется достаточно надежно, и вход в нее для бургундского герцога полностью перекрыт. На пути домой его настигло еще одно страшное известие: дофин Франции, Людовик, которому едва исполнилось 18 лет, скоропостижно скончался в Париже. По официальной версии виной тому был тяжелый грипп, осложнившийся дизентерией, однако на улицах и в тавернах шептались о яде… Опять же, сложившаяся ситуация играла на руку Жану Бесстрашному; «второй дофин» — [[ru.wp:Жан (герцог Турени)\|Иоанн, герцог Туреньский]], женатый на [[ru.wp:Якоба (графиня Геннегау)\|Якобе Баварской]], в это время находился в [[ru.wp:Эно (графство)\|Геннегау]] (земле, на которую бургундские герцоги давно положили глаз…), готовясь стать ее властителем. Однако, если дофин Людовик (ныне покойный) был душой арманьякской партии, его младший брат находился под сильным влиянием Жана Бесстрашного{{sfn\|Senneville\|2008\|p=98-99}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.

−	Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши ~~рожи~~, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.	+	Отдавая себе в том отчет, герцог Жан Беррийский спешно вызвал в Париж своего зятя, Бернара д’Арманьяка, вместе с его гасконским войском. Оборона города несомненно только выиграла от их прихода, но, с другой стороны, грубые гасконцы, ко всему прочему говорившие на малопонятном для парижан диалекте, вели себя как в завоеванной стране, пьянствуя и грабя, оскорбляя женщин, в то время как сам Арманьяк, по причине того, что его одряхлевший тесть уже не в состоянии был удерживать в руках власть над столицей, принялся править самым деспотичным образом, навязывая парижанам разорительные налоги и подати{{sfn\|Senneville\|2008\|p=99}}. Сохранился его характерный ответ на жалобы парижских купцов: «''Плевать я хотел на ваши рожи…, я просто приду и возьму!''»{{sfn\|Schnerb\|1988\|p=180-182}} Единственным, кто мог сдерживать его тиранические замашки, был Людовик Анжуйский. Совершенно больной, измученный лихорадкой, по всей видимости, перекинувшейся на почки, провоцируя тяжелый [[ru.wp:Нефрит\|нефрит]], в январе следующего, 1416 года он все же нашел в себе силы, чтобы добраться до столицы, поддерживаемый преданной женой, которая впервые оставила свое многочисленное семейство на попечение нянек и слуг, понимая, сколь важно сейчас для мужа ее присутствие и ее советы. В течение нескольких месяцев, изнемогая от лихорадки и слабости, Людовик Анжуйский присутствовал в королевском совете, направляя политику государства, вынудив Арманьяка, чье присутствие раздражало парижан, временно отбыть из столицы вместе со своими людьми{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-102}}.

	Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.		Ворота Парижа по-прежнему были закрыты для «Жана из Ланьи», и он, наконец, решил, что с него этого ожидания хватит. В столице стал неспешно готовиться пробургундский заговор, душой его были несколько городских старейшин (эшевенов), потерявших власть после прихода в столицу арманьяков, а также богатые уличные менялы и купцы. Заговорщики собирались неожиданно для всех захватить в свои руки Людовика Анжуйского и Жана Беррийского, обрить им головы, с позором провезти по всему городу верхом на быках и затем обезглавить. В плен также стоило захватить прево Парижа Таннеги дю Шателя (как мы с вами помним, военачальника Людовика в Италии), а также канцлера французской короны Анри де Марля, и взяв в свои руки власть над Парижем, открыть ворота Жану Бургундскому{{sfn\|Senneville\|2008\|p=100-101}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=75}}.

← Предыдущая		Версия 20:22, 6 сентября 2023
Строка 380:		Строка 380:
	Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из самого Анжера, где оставалась Иоланда с новорожденной дочерью, [[ru.wp:Орлеан\|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон\|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)\|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп<ref group="K">Их единокровный брат, Жан, Бастард Орлеанский, чудом сумел ускользнуть из отеля дофина, воспитательница королевских детей Жанна дю Месниль и королевская сиделка Одетта де Шамдивер сумели спрятать его и тем самым спасти ему жизнь. Из своего укрытия Жан Орлеанский выйдет уже после конца восстания, чтобы встретить у ворот обоих своих братьев.</ref>. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось{{sfn\|Senneville\|2008\|p=77-80}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}.		Один из немногих, не потерявших головы, Людовик Анжуйский спешно собирал армию против восставших. Отряды спешили к нему отовсюду — из самого Анжера, где оставалась Иоланда с новорожденной дочерью, [[ru.wp:Орлеан\|Орлеана]], и [[ru.wp:Алансон\|Алансона]], стягиваясь к Парижу, где престарелый Жан Беррийский вместе с дофином старались поддерживать хотя бы видимость порядка. Кабошьены в Париже захватили власть, назначив на все ключевые посты своих людей, но управлять городом, а тем более государством им было не под силу. Анархия и разгул толпы продолжались, Жан Бургундский, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и следующей жертвой может стать он сам, предпочел скрыться в своих владениях, оставив столицу в руках своих врагов. Уставшие от крови и убийств парижане предпочли отмежеваться от кабошьенов, понимая, что дело проиграно, руководители восстания бежали в Бургундию. В городе установилось относительное спокойствие, и вслед за этим, 31 августа 1413 года в него торжественно вступили с малой свитой Людовик Анжуйский, [[ru.wp:Жан I (герцог Алансона)\|Жан Алансонский]] и оба орлеанца — Карл и Филипп<ref group="K">Их единокровный брат, Жан, Бастард Орлеанский, чудом сумел ускользнуть из отеля дофина, воспитательница королевских детей Жанна дю Месниль и королевская сиделка Одетта де Шамдивер сумели спрятать его и тем самым спасти ему жизнь. Из своего укрытия Жан Орлеанский выйдет уже после конца восстания, чтобы встретить у ворот обоих своих братьев.</ref>. Все они были облачены в пурпурное платье, расшитое золотыми листами и орлеанским девизом «Правый путь». Парижане, еще незадолго до того бурно поддерживавшие кабошьенов, также поспешили облачиться в платье того же цвета и с тем же девизом. Возмущение временно улеглось{{sfn\|Senneville\|2008\|p=77-80}}{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=69}}.

−	Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=63}}. [[ru.wp:Камергер\|Камергер]] сицилийской короны, Жан де Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове\|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80}}. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80-81}}.	+	Неудавшаяся экспедиция в Италию, а также уроки противостояния партий резко изменили характер Людовика Анжуйского. Отныне его выбор будет сделан, и ни он, ни его супруга от принятого раз и навсегда решения уже не отступят ни на шаг. Не питая больше иллюзий относительно намерений Жана Бургундского, Людовик решительно порвал с ним и в знак этого разрыва приказал отослать назад вместе со всем приданым его дочь, так и не ставшую женой юного Людовика. Наверное, рыдающая 12-летняя девочка так и не поняла, почему потенциальный свекор обошелся с ней так жестоко. В ноябре 1413 года без всяких разговоров и объяснений Катерине приказали покинуть Анжер{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=63}}. [[ru.wp:Камергер\|Камергер]] сицилийской короны, Жан де ла Тюсе, должен был сопровождать ее до [[ru.wp:Бове\|Бове]] и затем с рук на руки передать своему бургундскому коллеге Пьеру де ла Торнайлю{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80}}. Неприятный инцидент: пересчитывая присланное, Торнайль отметил, что не хватает короны, золотого кувшина, блюда и 13 серебряных кубков. Жан де ла Тюсе вынужден был пояснить, что вещи эти были заложены у ростовщиков, чтобы финансировать итальянский поход, и предъявил бургундцам нотариально скрепленное заверение, что все они в скором времени будут выкуплены и возвращены владельцу{{sfn\|Senneville\|2008\|p=80-81}}.

	Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца!{{sfn\|Senneville\|2008\|p=81}} Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.		Надо сказать, что подобный шаг был достаточно опасен, Жан Бургундский отличался злопамятностью и мстительностью, никогда он не забудет анжуйскому дому столь жестокого оскорбления. Позднее, остыв от первого приступа гнева, Людовик Анжуйский также будет жалеть о совершившемся, в самом деле, юная девочка вряд ли была виновата в происках своего отца!{{sfn\|Senneville\|2008\|p=81}} Однако, в любом случае, сделанного было не вернуть; зато шаг этот, уже не имевший возврата, послужит к заключению другого брака, которому предстоит в корне изменить расстановку сил во французской политике.

← Предыдущая		Версия 02:25, 24 июля 2023
Строка 48:		Строка 48:
	Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду\|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский\|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX\|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)\|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}.		Отель д’Анжу — городская резиденция герцогов этой земли в Париже, в настоящее время не существует. Среди многих других старинных зданий, он был снесен в XIX веке, чтобы освободить место для новой застройки, и сейчас на его месте возвышается [[ru.wp:Центр Помпиду\|Центр Помпиду]]. Не сохранился ни его план, ни рисунки, передававшие бы внешний вид старинного здания. А по-видимому, там было на что посмотреть! Отель был выстроен самим [[ru.wp:Карл I Анжуйский\|Карлом Анжуйским]], братом [[ru.wp:Людовик IX\|Людовика Святого]] и основателем династии в 1270 году. В тогдашнем Париже это был [[ru.wp:Маре (квартал)\|Маре]] — влажный берег Сены, где располагались городские сады, огороды и поля, принадлежавшие зажиточным горожанам. Можно представить себе это здание — приземистое, крепкое, с узкими окнами-бойницами, предназначенное скорее для осады, чем для приятного времяпрепровождения в столице{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}.

−	По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума\|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна\|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)\|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}. А [[~~ru.wp:~~Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.\|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика\|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буреллé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями{{sfn\|Véniel\|2008\|p=200—201}}{{sfn\|Véniel\|2008\|p=206—209}}. Под бурелле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль\|вуаль]]. Колкий Жювеналь дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму{{sfn\|Senneville\|2008\|p=37}}.	+	По всему городу стучали топоры: двумя годами ранее, столица Франции пережила страшную эпидемию [[ru.wp:Чума\|чумы]], и лишь постепенно возрождалась к жизни. В благодарность Господу возводили многочисленные церкви, деревнные и каменные, еще окруженные со всех сторон строительными лесами, они тем не менее служили напоминанием к тому, что суетным страстям следует отступать перед величием духа. А этим страстям было где развернуться!… Из многочисленных [[ru.wp:Таверна\|таверн]] неслись упоительные запахи, лилось вино, стучали [[ru.wp:Кости (игра)\|кости]], кричали и ругались игроки{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=44-45}}. А [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.\|моды, ах какие моды!…]] Уже в те времена Париж задавал тон всей стране, дамские платья радовали глаз [[Костюм средневековой Франции/Окрашивание ткани. Цвета в костюме и их символика\|чистыми и яркими цветами]] — алым, зеленым, лазурно-голубым. Замужние дамы в соответствии с обычаем должны были обязательно покрывать головы, последним писком как раз в это время оказались мягкие овальные шапочки-буреллé, шитые золотом и украшенные драгоценными камнями{{sfn\|Véniel\|2008\|p=200—201}}{{sfn\|Véniel\|2008\|p=206—209}}. Под бурелле волосы укладывались в два широких горизонтально торчащих «рога», сверху по желанию, хозяйка прически могла также накинуть [[ru.wp:Вуаль\|вуаль]]. Колкий Жювеналь дез Юрсен, потешаясь над столь экстремальной модой, писал, что дамы вынуждены, подходя к дверям поворачиваться боком, и низко приседать, позволяя вначале протиснуться в проход только одному огромному «уху», затем второму{{sfn\|Senneville\|2008\|p=37}}.

−	Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от [[~~ru.wp:~~Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женские\|геннина]], по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья\|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=48-49}}.	+	Две недели пролетают как один день, вот наконец, дворцовый посланный, отдав церемониальный поклон, в самых изысканных выражениях приглашает короля и королеву Сицилийских присутствовать на торжественном ужине, который в их честь будет устроен во дворце Сен-Поль. К этому вечеру Иоланда особенно тщательно выбирала наряд и прическу; кузен ее мужа, один из могущественнейших сеньоров Европы, должен был составить о ней самое благоприятное впечатление. Итак, гранатово-алое платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу. Разгневанные моралисты твердили, что на подобных шлейфах «катаются черти», однако, на парижских модниц это не производило ни малейшего впечатления. Тщательно уложенные волосы; чтобы не подчеркивать свой и без того высокий рост, Иоланда отказалась от [[Костюм средневековой Франции/Глава VI Светский костюм XIV—XV вв.#Женские\|геннина]], по испанской моде накинув на голову черный шелковый шарф — [[ru.wp:Мантилья\|мантилью]]. Ожерелье… перстни… и вот дело закончено. Пора садиться на коня{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=48-49}}.

	Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)\|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего мэтр д'отеля уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=49}}.		Для высоких гостей слуги уже от входа протянули внутрь алую ковровую дорожку. Навстречу молодой чете с распростертыми объятиями, как и полагается гостеприимному хозяину, спешит сам [[ru.wp:Карл VI (король Франции)\|Карл Французский]], за его спиной небольшая группа людей — ближайшие родственники короны. Это особая честь — ужин будет сервирован по-семейному, в малой зале, без пышности и помпы. Обмен поклонами и поцелуями, дежурные вопросы о дороге, о парижских впечатлениях. Молодую чету ведут внутрь, туда, где уже накрыт стол и по всему покою обильно разбросаны живые цветы, распространяющие прохладный сладкий запах, а многочисленные слуги под бдительным оком старшего мэтр д'отеля уже хлопочут вокруг стола. Пока гости рассаживаются как им и положено по чину и протоколу, присмотримся к ним поближе, тем более, что они будут играть ключевые роли в истории дальнейшей жизни нашей героини{{sfn\|des Roches de Chassay\|2006\|p=49}}.