Железная Маска/Глава 2 Голоса свидетелей - История изменений

Zoe: /* Кто? */

2017-02-25T04:48:47Z

Кто?

← Предыдущая		Версия 04:48, 25 февраля 2017
Строка 180:		Строка 180:

	== Кто? ==		== Кто? ==
		+	=== Людовик, граф Вермандуа ===

	== Примечания ==		== Примечания ==
	{{Примечания}}		{{Примечания}}

Zoe: /* Эли Катрин Фрерон */

2017-02-25T04:47:38Z

Эли Катрин Фрерон

← Предыдущая		Версия 04:47, 25 февраля 2017
Строка 144:		Строка 144:
	\| [[Файл:Fréron E..jpg\|300px]]		\| [[Файл:Fréron E..jpg\|300px]]
	\|-		\|-
−	\| <small><span style=="color:#EAB97D>Враг Вольтера - Эли Катрин Фрерон.<br /> ''Неизвестный художник «Эли-Катрин Фрерон». - Гравюра - XVIII в.''</span></small>	+	\| <small><span style=="color:#EAB97D>Враг Вольтера - Эли Катрин Фрерон.<br /> ''Неизвестный художник «Эли-Катрин Фрерон». - Гравюра - XVIII в. - Заглавный портрет собрания сочинений.''</span></small>
	\|}		\|}
	\|}		\|}

Zoe: /* Эли Катрин Фрерон */

2017-02-25T04:46:45Z

Эли Катрин Фрерон

← Предыдущая		Версия 04:46, 25 февраля 2017
Строка 138:		Строка 138:

	== Эли Катрин Фрерон ==		== Эли Катрин Фрерон ==
		+	{\| width="310px" align="right"
		+	\|
		+	{\| width="300px" style="text-align:center; background:#FAEBD7"
		+	\|-
		+	\| [[Файл:Fréron E..jpg\|300px]]
		+	\|-
		+	\| <small><span style=="color:#EAB97D>Враг Вольтера - Эли Катрин Фрерон.<br /> ''Неизвестный художник «Эли-Катрин Фрерон». - Гравюра - XVIII в.''</span></small>
		+	\|}
		+	\|}
	Несомненно, бойкий журналист Фрерон, виртуозно владеющий искусством издавать литературные альманахи для легкого чтения, ни славой, ни литературным талантом даже близко не мог сравниться с Вольтером. В настоящее время этот автор давно и прочно забыт; имя его всплывает лишь в связи с Вольтером и [[ru.wp:Энциклопедисты (Франция XVIII века)\|энциклопедистами]], с которыми он в течение многих лет вел непримиримую борьбу. Мы не будем входить в ее суть, желающие откроют соответствующую литературу, отметим коротко, что Фрерон был человеком несколько консервативного характера, которого приводили в шок «новомодные» литературные эксперименты, и уж тем более попытки превратить литературу в орудие философствования или еще хуже — политической полемики<ref>https://books.google.ca/books?id=zBHN-xdtE8AC&pg=PA483&dq=Elie+Freron+contre+voltaire&hl=fr&sa=X&ved=0ahUKEwjG8L2V-6rLAhVHu4MKHT_qAYIQ6AEIMDAF#v=onepage&q=Elie%20Freron%20contre%20voltaire&f=false 5-6</ref>.		Несомненно, бойкий журналист Фрерон, виртуозно владеющий искусством издавать литературные альманахи для легкого чтения, ни славой, ни литературным талантом даже близко не мог сравниться с Вольтером. В настоящее время этот автор давно и прочно забыт; имя его всплывает лишь в связи с Вольтером и [[ru.wp:Энциклопедисты (Франция XVIII века)\|энциклопедистами]], с которыми он в течение многих лет вел непримиримую борьбу. Мы не будем входить в ее суть, желающие откроют соответствующую литературу, отметим коротко, что Фрерон был человеком несколько консервативного характера, которого приводили в шок «новомодные» литературные эксперименты, и уж тем более попытки превратить литературу в орудие философствования или еще хуже — политической полемики<ref>https://books.google.ca/books?id=zBHN-xdtE8AC&pg=PA483&dq=Elie+Freron+contre+voltaire&hl=fr&sa=X&ved=0ahUKEwjG8L2V-6rLAhVHu4MKHT_qAYIQ6AEIMDAF#v=onepage&q=Elie%20Freron%20contre%20voltaire&f=false 5-6</ref>.

Zoe: /* Эли Катрин Фрерон */

2016-11-04T01:04:23Z

Эли Катрин Фрерон

← Предыдущая		Версия 01:04, 4 ноября 2016
Строка 138:		Строка 138:

	== Эли Катрин Фрерон ==		== Эли Катрин Фрерон ==
−	Несомненно, бойкий журналист Фрерон, виртуозно владеющий искусством издавать литературные альманахи для легкого чтения, ни славой, ни литературным талантом даже близко не мог сравниться с Вольтером. В настоящее время этот автор давно и прочно забыт; имя его всплывает лишь в связи с Вольтером и энциклопедистами, с которыми он в течение многих лет вел непримиримую борьбу. Мы не будем входить в ее суть, желающие откроют соответствующую литературу, отметим коротко, что Фрерон был человеком несколько консервативного характера, которого приводили в шок «новомодные» литературные эксперименты, и уж тем более попытки превратить литературу в орудие философствования или еще хуже — политической полемики<ref>https://books.google.ca/books?id=zBHN-xdtE8AC&pg=PA483&dq=Elie+Freron+contre+voltaire&hl=fr&sa=X&ved=0ahUKEwjG8L2V-6rLAhVHu4MKHT_qAYIQ6AEIMDAF#v=onepage&q=Elie%20Freron%20contre%20voltaire&f=false 5-6</ref>.	+	Несомненно, бойкий журналист Фрерон, виртуозно владеющий искусством издавать литературные альманахи для легкого чтения, ни славой, ни литературным талантом даже близко не мог сравниться с Вольтером. В настоящее время этот автор давно и прочно забыт; имя его всплывает лишь в связи с Вольтером и [[ru.wp:Энциклопедисты (Франция XVIII века)\|энциклопедистами]], с которыми он в течение многих лет вел непримиримую борьбу. Мы не будем входить в ее суть, желающие откроют соответствующую литературу, отметим коротко, что Фрерон был человеком несколько консервативного характера, которого приводили в шок «новомодные» литературные эксперименты, и уж тем более попытки превратить литературу в орудие философствования или еще хуже — политической полемики<ref>https://books.google.ca/books?id=zBHN-xdtE8AC&pg=PA483&dq=Elie+Freron+contre+voltaire&hl=fr&sa=X&ved=0ahUKEwjG8L2V-6rLAhVHu4MKHT_qAYIQ6AEIMDAF#v=onepage&q=Elie%20Freron%20contre%20voltaire&f=false 5-6</ref>.

	Возмущенный подобным, он резко критиковал и высмеивал кружок энциклопедистов на страницах своих журналов, которые вел беспеременно с начала и до конца своей литературной карьеры. Начав как рядовой журналист в издании аббата де Фонтена «Обзор современных литературных трудов», он, после смерти своего нанимателя в 1746 году, открыл уже собственный журнал под именем «Письма графини де…», который был закрыт цензурой тремя годами спустя, и немедленно продолжился под именем «Эссе касательно неких литературных сочинений нашего времени». За оскорбительные нападки на Вольтера, в 1752 году журнал на короткое время был запрещен, затем выпускался вновь до 1754 года, и наконец, сменился солидным изданием под именем «Ежегодный литературный альманах». «Альманах» выходил вплоть до смерти автора, в 1776 году, причем злые языки уверяли, что причиной этой смерти стал приказ о закрытии журнала, тогда как Фрерон не смог пережить столь неожиданный конец своего детища.		Возмущенный подобным, он резко критиковал и высмеивал кружок энциклопедистов на страницах своих журналов, которые вел беспеременно с начала и до конца своей литературной карьеры. Начав как рядовой журналист в издании аббата де Фонтена «Обзор современных литературных трудов», он, после смерти своего нанимателя в 1746 году, открыл уже собственный журнал под именем «Письма графини де…», который был закрыт цензурой тремя годами спустя, и немедленно продолжился под именем «Эссе касательно неких литературных сочинений нашего времени». За оскорбительные нападки на Вольтера, в 1752 году журнал на короткое время был запрещен, затем выпускался вновь до 1754 года, и наконец, сменился солидным изданием под именем «Ежегодный литературный альманах». «Альманах» выходил вплоть до смерти автора, в 1776 году, причем злые языки уверяли, что причиной этой смерти стал приказ о закрытии журнала, тогда как Фрерон не смог пережить столь неожиданный конец своего детища.
Строка 144:		Строка 144:
	Надо сказать, что Вольтер, главная мишень насмешек и уколов Фрерона, также не молчал в ответ, не довольствуясь несколькими эпиграммами, он вывел своего недруга в комедии «Шотландка», превратив его в издателя журнала «Литературный вертопрах» — намек более чем прозрачный для тогдашнего зрителя. Остановимся на этом, читатель. Для нас достаточно знать, что нашумевшая история Маски оказалась для журналиста Фрерона очередным способом сведения счетов со своим вечным недругом, которого он поспешил выставить в роли невежды. Однако, за нападками и колкостями прослеживаются довольно интересные факты, с которыми стоит познакомиться.		Надо сказать, что Вольтер, главная мишень насмешек и уколов Фрерона, также не молчал в ответ, не довольствуясь несколькими эпиграммами, он вывел своего недруга в комедии «Шотландка», превратив его в издателя журнала «Литературный вертопрах» — намек более чем прозрачный для тогдашнего зрителя. Остановимся на этом, читатель. Для нас достаточно знать, что нашумевшая история Маски оказалась для журналиста Фрерона очередным способом сведения счетов со своим вечным недругом, которого он поспешил выставить в роли невежды. Однако, за нападками и колкостями прослеживаются довольно интересные факты, с которыми стоит познакомиться.

−	Итак, в 1768 году, 15 лет спустя после того, как в свет вышел первый том «Века Людовика XIV» Фрерон получил письмо, направленное в редакцию его журнала одним из бывших ~~узнаков~~ острова Сен-Маргерит Лагран-Шанселем. Письмо (возможно, несколько «подправленное» Фрероном, читалось следующим образом:	+	Итак, в 1768 году, 15 лет спустя после того, как в свет вышел первый том «Века Людовика XIV» Фрерон получил письмо, направленное в редакцию его журнала одним из бывших узников острова Сен-Маргерит Лагран-Шанселем. Письмо (возможно, несколько «подправленное» Фрероном, читалось следующим образом:
	{{quote\|Во время моего пребывания на островах Сен-Маргерит, ввиду того, что событие это уже не представляло собой государственной тайны, в момент, когда я там оказался, мне удалось узнать некие подробности, которые историк, более дотошный в своих изысканиях, чем мсье Вольтер, мог бы выяснить не хуже моего, если бы дал себе труд навести к тому справки.		{{quote\|Во время моего пребывания на островах Сен-Маргерит, ввиду того, что событие это уже не представляло собой государственной тайны, в момент, когда я там оказался, мне удалось узнать некие подробности, которые историк, более дотошный в своих изысканиях, чем мсье Вольтер, мог бы выяснить не хуже моего, если бы дал себе труд навести к тому справки.

Строка 168:		Строка 168:
	Сьер де Бленвилье, пехотный офицер, имевший доступ к мсье де Сен-Мару, губернатору остров Сен-Маргерит, а позднее и Бастилии, множество раз упоминал, будто судьба де Ла Тура возбудила в нем такое любопытство, что желая таковое удовлетворить, он одолжил платье и оружие у одного из солдат, должного нести часовую службу на галерее, куда выходило окно камеры, которую занимал этот узник на островах Сен-Маргерит; с этого места он мог весьма хорошо его разглядеть. В это время он не носил маски, лицом он был очень бел, высок и хорошо сложен, одна нога у него несколько отечной, а волосы совершенно седыми, при том, что он отнюдь не выглядел стариком. Он провел едва ли не всю ночь вышагивая по своей камере. Бленвилье добавлял к тому, что узник всегда был одет в коричневое платье, что ему предоставляли отличное белье и книги, и что комендант и прочие офицеры при нем оставались стоять, обнажив головы, вплоть до того момента, когда он сам не приглашал их садиться и надеть шляпы, и что они часто составляли ему компанию за едой.		Сьер де Бленвилье, пехотный офицер, имевший доступ к мсье де Сен-Мару, губернатору остров Сен-Маргерит, а позднее и Бастилии, множество раз упоминал, будто судьба де Ла Тура возбудила в нем такое любопытство, что желая таковое удовлетворить, он одолжил платье и оружие у одного из солдат, должного нести часовую службу на галерее, куда выходило окно камеры, которую занимал этот узник на островах Сен-Маргерит; с этого места он мог весьма хорошо его разглядеть. В это время он не носил маски, лицом он был очень бел, высок и хорошо сложен, одна нога у него несколько отечной, а волосы совершенно седыми, при том, что он отнюдь не выглядел стариком. Он провел едва ли не всю ночь вышагивая по своей камере. Бленвилье добавлял к тому, что узник всегда был одет в коричневое платье, что ему предоставляли отличное белье и книги, и что комендант и прочие офицеры при нем оставались стоять, обнажив головы, вплоть до того момента, когда он сам не приглашал их садиться и надеть шляпы, и что они часто составляли ему компанию за едой.

−	В 1698 году, мсье де Сен-Мар ~~принял~~ оставил острова Сен-Маргерит, чтобы принять командование Бастилией. По пути туда, он вместе со своим узником сделал небольшую остановку на землях Пальто. Человек в Маске прибыл в носилках, каковые предшествовали носилкам Сен-Мара, кроме того, их сопровождала многочисленная конная стража. Крестьяне отправились поприветствовать своего господина. Мсье де Сен-Мар обедал вместе со своим узником, который силе спиной к окну столовой, выходившему во двор. Крестьяне, которых мне довелось расспросить, не могли видеть, ел ли он с маской на лице, однако, они весьма хорошо запомнили, что мьсе де Сен-Мар, сидевший за столом напротив него, по обеим сторонам своей тарелки положил по пистолету. Им прислуживал всего лишь один лакей, приносивший блюда, которые ему передавали в переднюю, не забывая плотно закрыть за собой дверь столовой. Когда узнику случалось пересечь двор, маска была всегда на нем, крестьяне, рассказывали, что им доводилось видеть лишь губы и зубы Маски, что он был высок ростом и совершенно сед. Мсье де Сен-Мар ложился спать в постель, которую распорядился поставить рядом с постелью Маски. Мсье де Бленвилье говорил мне, что после смерти узника, каковая пришлась на 1704 год, его тайно похоронили на кладбище Сен-Поль, и что в гроб добавлены были некие снадобья, чтобы тело растворилось без остатка. Мне не доводилось слышать, говорил ли он с иностранным акцентом.\|}}	+	В 1698 году, мсье де Сен-Мар оставил острова Сен-Маргерит, чтобы принять командование Бастилией. По пути туда, он вместе со своим узником сделал небольшую остановку на землях Пальто. Человек в Маске прибыл в носилках, каковые предшествовали носилкам Сен-Мара, кроме того, их сопровождала многочисленная конная стража. Крестьяне отправились поприветствовать своего господина. Мсье де Сен-Мар обедал вместе со своим узником, который силе спиной к окну столовой, выходившему во двор. Крестьяне, которых мне довелось расспросить, не могли видеть, ел ли он с маской на лице, однако, они весьма хорошо запомнили, что мьсе де Сен-Мар, сидевший за столом напротив него, по обеим сторонам своей тарелки положил по пистолету. Им прислуживал всего лишь один лакей, приносивший блюда, которые ему передавали в переднюю, не забывая плотно закрыть за собой дверь столовой. Когда узнику случалось пересечь двор, маска была всегда на нем, крестьяне, рассказывали, что им доводилось видеть лишь губы и зубы Маски, что он был высок ростом и совершенно сед. Мсье де Сен-Мар ложился спать в постель, которую распорядился поставить рядом с постелью Маски. Мсье де Бленвилье говорил мне, что после смерти узника, каковая пришлась на 1704 год, его тайно похоронили на кладбище Сен-Поль, и что в гроб добавлены были [[ru.wp:Оксид кальция\|некие снадобья]], чтобы тело растворилось без остатка. Мне не доводилось слышать, говорил ли он с иностранным акцентом.\|}}

	== Кто? ==		== Кто? ==

Zoe: /* Вольтер */

2016-11-04T00:59:07Z

Вольтер

Zoe: /* Вольтер */

2016-11-03T23:37:26Z

Вольтер

← Предыдущая		Версия 23:37, 3 ноября 2016
Строка 92:		Строка 92:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	Его называли «дьяволом во плоти», дружбы Вольтера искали короли и императоры, с ним полагала за честь держать переписку «северная Семирамида» — российская императрица Екатерина II. Его призыв «раздавить гадину», под которой понималась религия, и в первую очередь католичество, вверг в панику не только епископов и кардиналов, но и сам Рим, не имевший возможности никаким образом надавить на дерзкого. Коротко говоря, величайший гений XVIII века в представлении не нуждается. Нас заинтересует лишь та небольшая часть его биографии, которая непосредственно связана с историей нашего героя.	+	Его называли «дьяволом во плоти», дружбы Вольтера искали короли и императоры, с ним полагала за честь держать переписку «северная Семирамида» — российская императрица Екатерина II. Его призыв «раздавить гадину», под которой понималась религия, и в первую очередь католичество, вверг в панику не только [[ru.wp:Епископ\|епископов]] и [[ru.wp:Кардинал\|кардиналов]], но и сам [[ru.wp:Папа Римский\|Рим]], не имевший возможности никаким образом надавить на дерзкого. Коротко говоря, величайший гений XVIII века в представлении не нуждается. Нас заинтересует лишь та небольшая часть его биографии, которая непосредственно связана с историей нашего героя.

−	Итак, Вольтеру пришлось побывать в Бастилии дважды. В первый раз это случилось при регентстве, 16 мая 1717 года, и начинающему (в те времена) поэту пришлось провести в главной государственной тюрьме 11 месяцев. Причиной ареста был приписанные ему подметные куплеты, в которых не без яда описывалась кровосмесительная связь между регентом и его собственной дочерью — ~~«эдипов~~ грех». Основанием для ареста послужил донос от его двух якобы друзей, уверявших, что неопытный еще и весьма тщеславный поэт не удержался от того, чтобы не выболтать им свой секрет. Как несложно догадаться, оба служили в тайной полиции регента. Современные исследователи расходятся в мнениях о том, был или не был Вольтер их подлинным автором, сам он в письме к своему придворному покровителю герцогу де Сюлли, написанном на следующий же день после ареста клялся, что не имеет к тому никакого отношения. Так или иначе, поэта выпустили из заключения 11 месяцев спустя, на пасхальную неделю 1718 года, видимо, желая в достаточной мере продемонстрировать милосердие власти, а также надеясь, что полученный урок будет выучен раз и навсегда. Как мы знаем, надежды эти в скором времени пошли прахом.	+	Итак, Вольтеру пришлось побывать в Бастилии дважды. В первый раз это случилось при регентстве, 16 мая 1717 года, и начинающему (в те времена) поэту пришлось провести в главной государственной тюрьме 11 месяцев. Причиной ареста был приписанные ему подметные куплеты, в которых не без яда описывалась кровосмесительная связь между регентом и его собственной дочерью — «[[ru.wp:Эдип\|эдипов]] грех». Основанием для ареста послужил донос от его двух якобы друзей, уверявших, что неопытный еще и весьма тщеславный поэт не удержался от того, чтобы не выболтать им свой секрет. Как несложно догадаться, оба служили в тайной полиции регента. Современные исследователи расходятся в мнениях о том, был или не был Вольтер их подлинным автором, сам он в письме к своему придворному покровителю герцогу де Сюлли, написанном на следующий же день после ареста клялся, что не имеет к тому никакого отношения. Так или иначе, поэта выпустили из заключения 11 месяцев спустя, на [[ru.wp:Пасха\|пасхальную]] неделю 1718 года, видимо, желая в достаточной мере продемонстрировать милосердие власти, а также надеясь, что полученный урок будет выучен раз и навсегда. Как мы знаем, надежды эти в скором времени пошли прахом.

	Девять лет спустя, в 1726 году ситуация повторилась. На сей раз прелюдией к аресту послужил совершенно незначительный инцидент, столкнувший уже увенчанного лаврами поэта, с неким аристократическим ничтожеством по имени Ги-Огюст Роган-Шабо. Уязвленный всеобщим уважением, которое оказывалось литератору, аристократ пожелал поставить «поэтишку» на место, для чего не нашел ничего лучшего, как высокомерно осведомиться:		Девять лет спустя, в 1726 году ситуация повторилась. На сей раз прелюдией к аресту послужил совершенно незначительный инцидент, столкнувший уже увенчанного лаврами поэта, с неким аристократическим ничтожеством по имени Ги-Огюст Роган-Шабо. Уязвленный всеобщим уважением, которое оказывалось литератору, аристократ пожелал поставить «поэтишку» на место, для чего не нашел ничего лучшего, как высокомерно осведомиться:
Строка 104:		Строка 104:
	— А ваше? Роган или Шабо?		— А ваше? Роган или Шабо?

−	Второй раз кавалер попытался перейти в атаку уже в фойе театра Комеди-Франсез, на что получил еще более резкую отповедь, что имя Вольтера останется в истории, в то время как его собственное будет опозорено навсегда.	+	Второй раз кавалер попытался перейти в атаку уже в фойе театра [[ru.wp:Комеди Франсез\|Комеди-Франсез]], на что получил еще более резкую отповедь, что имя Вольтера останется в истории, в то время как его собственное будет опозорено навсегда.

	Багровый от злобы аристократ вынужден был промолчать и удалиться прочь, провожаемый ироническими улыбками; и конечно же, задумал отомстить. Как известно, мелкая личность способна лишь на мелкие пакости, на большее ее воображения просто не хватает. Посему, Роган-Шабо не додумался ни до чего лучшего, как отправить Вольтеру подметное письмо, якобы приглашавшее его на обед к герцогу Сюлли. Вольтер попался на удочку, и пришел в положенное время; герцог, несколько удивленный неожиданным визитом, был слишком хорошо воспитан, чтобы выразить это наружно и принял гостя со всем подобающим радушием. Посередине обеда, некий гонец, якобы для того, чтобы передать мсье Вольтеру срочные новости, вызвал его на улицу, где писателя уже дожидались дюжие лакеи с палками. Роган-Шабо наблюдал за экзекуцией из окна своей кареты.		Багровый от злобы аристократ вынужден был промолчать и удалиться прочь, провожаемый ироническими улыбками; и конечно же, задумал отомстить. Как известно, мелкая личность способна лишь на мелкие пакости, на большее ее воображения просто не хватает. Посему, Роган-Шабо не додумался ни до чего лучшего, как отправить Вольтеру подметное письмо, якобы приглашавшее его на обед к герцогу Сюлли. Вольтер попался на удочку, и пришел в положенное время; герцог, несколько удивленный неожиданным визитом, был слишком хорошо воспитан, чтобы выразить это наружно и принял гостя со всем подобающим радушием. Посередине обеда, некий гонец, якобы для того, чтобы передать мсье Вольтеру срочные новости, вызвал его на улицу, где писателя уже дожидались дюжие лакеи с палками. Роган-Шабо наблюдал за экзекуцией из окна своей кареты.

−	Разъяренный Вольтер, прекрасно понимая, чьих рук это дело, бросился за помощью к герцогу Сюлли, требуя, чтобы тот ответил человеку, оскорбившему его гостя, затем с прочим своим аристократическим знакомым, имеющим достаточный вес и связи при дворе. Помощи он не получил; такой уж была психология века. Это мы с вами знаем, что молодой аристократ, оставшийся в истории лишь благодаря этой мелкой стычке, представлял собой не более чем известную моську, исступленно лаявшую на одного из величайших людей своей эпохи. В глазах человека XVIII столетия молодой человек из старинной дворянской семьи, богатый и влиятельный, значил куда больше, чем поэт — пусть даже с европейской известностью, и портить с ним отношения… как хотите, было неразумно.	+	Разъяренный Вольтер, прекрасно понимая, чьих рук это дело, бросился за помощью к герцогу Сюлли, требуя, чтобы тот ответил человеку, оскорбившему его гостя, затем с прочим своим аристократическим знакомым, имеющим достаточный вес и связи при дворе. Помощи он не получил; такой уж была психология века. Это мы с вами знаем, что молодой аристократ, оставшийся в истории лишь благодаря этой мелкой стычке, представлял собой не более чем известную [[ru.wp:Слон и Моська\|моську]], исступленно лаявшую на одного из величайших людей своей эпохи. В глазах человека XVIII столетия молодой человек из старинной дворянской семьи, богатый и влиятельный, значил куда больше, чем поэт — пусть даже с европейской известностью, и портить с ним отношения… как хотите, было неразумно.

−	Понимая, что справедливости ему не дождаться, поэт всерьез задумался о мести. Взяв несколько уроков стрельбы из пистолета и фехтования на шпагах, он по всей форме вызвал обидчика на дуэль. Однако, Роган-Шабо, который вдруг понял, что рассерженный литератор вполне серьезно готовится проделать в его аристократической шкуре несколько совсем не подобающих отверстий, принялся прятаться, и наконец, понимая, что Вольтер не отступится, не нашел ничего лучшего как настрочить донос в королевскую полицию, обвинив своего противника в том, что тот возмущает общественное спокойствие. Король Людовик отреагировал достаточно быстро, и 16 апреля 1726 года оскорбленный поэт вновь отправился за решетку. Опасаясь, что его заключение станет пожизненным, он сразу же после ареста подал прошение на имя государственного министра Морепа, с просьбой позволить ему отбыть в Англию (предлагая, чтобы — для верности — в порт Кале его сопроводил солдатский эскорт). Просьба писателя была удовлетворена, и 5 мая того же года, его действительно отправили в этот город, где он немедленно сел на корабль<ref>https://books.google.ca/books?id=hFU0CgAAQBAJ&pg=PT31&dq=Voltaire+Bastille&hl=en&sa=X&ved=0CGQQ6AEwCGoVChMI8feYkfO9yAIVzCoeCh3AZwjz#v=onepage&q=Voltaire%20Bastille&f=false</ref>.	+	Понимая, что справедливости ему не дождаться, поэт всерьез задумался о мести. Взяв несколько уроков стрельбы из пистолета и фехтования на шпагах, он по всей форме вызвал обидчика на дуэль. Однако, Роган-Шабо, который вдруг понял, что рассерженный литератор вполне серьезно готовится проделать в его аристократической шкуре несколько совсем не подобающих отверстий, принялся прятаться, и наконец, понимая, что Вольтер не отступится, не нашел ничего лучшего как настрочить донос в королевскую полицию, обвинив своего противника в том, что тот возмущает общественное спокойствие. Король Людовик отреагировал достаточно быстро, и 16 апреля 1726 года оскорбленный поэт вновь отправился за решетку. Опасаясь, что его заключение станет пожизненным, он сразу же после ареста подал прошение на имя государственного министра [[ru.wp:Морепа, Жан-Фредерик Фелиппо де\|Морепа]], с просьбой позволить ему отбыть в Англию (предлагая, чтобы — для верности — в порт [[ru.wp:Кале\|Кале]] его сопроводил солдатский эскорт). Просьба писателя была удовлетворена, и 5 мая того же года, его действительно отправили в этот город, где он немедленно сел на корабль<ref>https://books.google.ca/books?id=hFU0CgAAQBAJ&pg=PT31&dq=Voltaire+Bastille&hl=en&sa=X&ved=0CGQQ6AEwCGoVChMI8feYkfO9yAIVzCoeCh3AZwjz#v=onepage&q=Voltaire%20Bastille&f=false</ref>.

	Двадцать пять лет спустя в Берлине выйдет из печати первый том «Век Людовика XIV» в котором автор обратится к интересующему нас сюжету. Вновь приведем цитату без сокращений:		Двадцать пять лет спустя в Берлине выйдет из печати первый том «Век Людовика XIV» в котором автор обратится к интересующему нас сюжету. Вновь приведем цитату без сокращений:
−	{{quote\|Несколько месяцев спустя после смерти Мазарини произошло некое из ряда вон выходящее событие, которое осталось совершенно вне поля зрения наших историков, что не менее удивительно. Под покровом строжайшей тайны, в замок на острове Сен-Маргерит, что в ~~Провансском~~ море, был водворен неизвестный узник, ростом несколько выше среднего, молодой, весьма красивый и благородный видом. Узник этот по все время пути носил на лице маску, снабженную в нижней своей части стальными пружинами, так, что мог свободно есть с маской на лице. Было приказано убить его на месте, ежели он попытается от нее освободиться. Он оставался на острове вплоть до того времени, когда некий офицер по фамилии Сен-Мар, губернатор Пиньероля, которому была доверена соответствующая миссия, в 1690 году получив место губернатора Бастилии, отправился за ним на остров Сен-Маргерит и затем доставил в Бастилию, при том, что узник по-прежнему оставался в маске. Маркиз де Лувуа незадолго до переезда, посетил его на острове. Министр говорил с ним стоя, всем своим видом выказывая почтение. Этот неизвестный был переправлен в Бастилию, где его постарались устроить со всеми удобствами, какие только были доступны в этой крепости. Он ни в чем не встречал отказа, испытывая особое пристрастие к тончайшему белью и кружевам, а также играл на гитаре. С ним обращались с величайшей обходительностью, и сам губернатор лишь изредка позволял себе сесть в его присутствии. Старый врач, служивший в Бастилии, пользовавший эту исключительную личность в случае недомогания, рассказывал, будто никогда не видел его лица, при том, что множество раз осматривал язык и все его тело. Как утверждал этот доктор, он был на удивление хорошо сложен, кожа у него была несколько смуглого оттенка, один звук его голоса привлекал к себе заинтересованное внимание, он никогда не жаловался на свое положение и никоим образом не позволял понять, кем он был на самом деле.	+	{{quote\|Несколько месяцев спустя после смерти Мазарини произошло некое из ряда вон выходящее событие, которое осталось совершенно вне поля зрения наших историков, что не менее удивительно. Под покровом строжайшей тайны, в замок на острове Сен-Маргерит, что в Прованском море, был водворен неизвестный узник, ростом несколько выше среднего, молодой, весьма красивый и благородный видом. Узник этот по все время пути носил на лице маску, снабженную в нижней своей части стальными пружинами, так, что мог свободно есть с маской на лице. Было приказано убить его на месте, ежели он попытается от нее освободиться. Он оставался на острове вплоть до того времени, когда некий офицер по фамилии Сен-Мар, губернатор Пиньероля, которому была доверена соответствующая миссия, в 1690 году получив место губернатора Бастилии, отправился за ним на остров Сен-Маргерит и затем доставил в Бастилию, при том, что узник по-прежнему оставался в маске. Маркиз де Лувуа незадолго до переезда, посетил его на острове. Министр говорил с ним стоя, всем своим видом выказывая почтение. Этот неизвестный был переправлен в Бастилию, где его постарались устроить со всеми удобствами, какие только были доступны в этой крепости. Он ни в чем не встречал отказа, испытывая особое пристрастие к тончайшему белью и кружевам, а также играл на гитаре. С ним обращались с величайшей обходительностью, и сам губернатор лишь изредка позволял себе сесть в его присутствии. Старый врач, служивший в Бастилии, пользовавший эту исключительную личность в случае недомогания, рассказывал, будто никогда не видел его лица, при том, что множество раз осматривал язык и все его тело. Как утверждал этот доктор, он был на удивление хорошо сложен, кожа у него была несколько смуглого оттенка, один звук его голоса привлекал к себе заинтересованное внимание, он никогда не жаловался на свое положение и никоим образом не позволял понять, кем он был на самом деле.

	Этот неизвестный скончался в 1703 году, и был похоронен ночью в на приходском кладбище Сен-Поль. Но что еще более поразительно, в момент отправки его на остров Сен-Маргерит, в Европе не пропало без вести ни единой влиятельной личности.\|}}		Этот неизвестный скончался в 1703 году, и был похоронен ночью в на приходском кладбище Сен-Поль. Но что еще более поразительно, в момент отправки его на остров Сен-Маргерит, в Европе не пропало без вести ни единой влиятельной личности.\|}}

Zoe: /* «Тайные мемуары касательно истории Персии» */

2016-11-03T23:30:10Z

«Тайные мемуары касательно истории Персии»

Внесённые изменения

Zoe: /* Константэн де Ренневиль */

2016-11-03T22:05:43Z

Константэн де Ренневиль

Внесённые изменения

Zoe: /* Новое царствование */

2016-11-03T21:52:34Z

Новое царствование

← Предыдущая		Версия 21:52, 3 ноября 2016
Строка 17:		Строка 17:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	Итак 1 сентября 1715 года [[ru.wp:Людовик XIV\|Людовик-Солнце]] оставил сей бренный мир, и на престоле оказался его [[ru.wp:Людовик XV\|правнук]], как мы уже говорили, единственный выживший представитель французского королевского дома. Новому королю едва исполнилось 5 лет, посему, как несложно предположить, самостоятельно править он не мог. Регентом при малолетнем монархе стал Филипп ~~Орлеанский —~~ единственный выживший сын Мадам Палатины (которая, кстати сказать, была совсем не рада подобному назначению, и оказалась права). Злые языки поговаривали, что властолюбивый герцог найдет способ извести малолетнего короля, чтобы освободить для себя престол, но так или иначе, подобного не случилось. Времена регентства запомнились парижанам невероятным разгулом преступности, в частности в городе орудовал знаменитый Картуш, которого в невероятно приукрашенном виде уже в наше время сыграет в кино Жан-Поль Бельмондо. Ситуация дошла до того, что ловкий вор сумел стащить шпагу очень тонкой работы, красовавшуюся на бедре самого регента. В народе смеялись: простой вор обокрал главного вора Франции.	+	Итак 1 сентября 1715 года [[ru.wp:Людовик XIV\|Людовик-Солнце]] оставил сей бренный мир, и на престоле оказался его [[ru.wp:Людовик XV\|правнук]], как мы уже говорили, единственный выживший представитель французского королевского дома. Новому королю едва исполнилось 5 лет, посему, как несложно предположить, самостоятельно править он не мог. [[ru.wp:Регент\|Регентом]] при малолетнем монархе стал [[ru.wp:Филипп II Орлеанский\|Филипп Орлеанский]] — единственный выживший сын [[ru.wp:Елизавета Шарлотта Пфальцская\|Мадам Палатины]] (которая, кстати сказать, была совсем не рада подобному назначению, и оказалась права). Злые языки поговаривали, что властолюбивый герцог найдет способ извести малолетнего короля, чтобы освободить для себя престол, но так или иначе, подобного не случилось. Времена регентства запомнились парижанам невероятным разгулом преступности, в частности в городе орудовал знаменитый [[ru.wp:Картуш, Луи-Доминик\|Картуш]], которого в невероятно приукрашенном виде уже в наше время сыграет в кино [[ru.wp:Бельмондо, Жан-Поль\|Жан-Поль Бельмондо]]. Ситуация дошла до того, что ловкий вор сумел стащить шпагу очень тонкой работы, красовавшуюся на бедре самого регента. В народе смеялись: простой вор обокрал главного вора Франции.

−	Казну постоянно лихорадило, оставшиеся без сильной руки чиновники и важные персоны на местах, как водится, принялись тянуть каждый к себе, не будучи в состоянии навести порядок, регент, желая хоть как-то поправить финансовое положение страны, предоставил полную свободу действий шотландскому авантюристу Джону Ло. История эта известна, повторять ее не стоит, очень коротко — Ло создал одну из первых в истории Нового Времени финансовых пирамид, которая после недолгого ажиотажа, благополучно обрушилась, временно «вылечив» казну, и обобрав до нитки простых французов. Популярность регента после этой истории упала чуть ли не до нуля, парижский люд прямо на улицах и площадях распевал неведомо кем сочиненные куплеты, в которых высказывалось сомнение, действительно ли сей бездарный политик — сын горячо любимой народом Мадам? Так что нечего удивляться, что парижане, а за ними и вся страна, с облегчением вздохнули, когда наконец возмужавший Людовик взял бразды правления в свои руки.	+	Казну постоянно лихорадило, оставшиеся без сильной руки чиновники и важные персоны на местах, как водится, принялись тянуть каждый к себе, не будучи в состоянии навести порядок, регент, желая хоть как-то поправить финансовое положение страны, предоставил полную свободу действий шотландскому авантюристу [[ru.wp:Ло, Джон\|Джону Ло]]. История эта известна, повторять ее не стоит, очень коротко — Ло создал одну из первых в истории Нового Времени [[ru.wp:Финансовая пирамида\|финансовых пирамид]], которая после недолгого ажиотажа, благополучно обрушилась, временно «вылечив» казну, и обобрав до нитки простых французов. Популярность регента после этой истории упала чуть ли не до нуля, парижский люд прямо на улицах и площадях распевал неведомо кем сочиненные куплеты, в которых высказывалось сомнение, действительно ли сей бездарный политик — сын горячо любимой народом Мадам? Так что нечего удивляться, что парижане, а за ними и вся страна, с облегчением вздохнули, когда наконец возмужавший Людовик взял бразды правления в свои руки.

−	Впрочем, Людовика-младшего королем можно было назвать с большой натяжкой; вечно скучающий слабый духом монарх занимался исключительно своими удовольствиями, по сути дела оставив дела управления в руках своей фаворитки мадам де Помпадур и кабинета министров. Кстати говоря, это царствование также имело свою тайну — скажем так, несколько скабрезного свойства: знаменитый Олений Парк. Это был, говоря языком ХХ века Институт Благородных Девиц, предназначенный исключительно для того, чтобы готовить для вечно скучающего короля запасных любовниц. Судите сами, дорогой читатель, сколь низко пала предреволюционная Франция, если самые родовитые дворяне наперебой пытались определить туда своих дочерей. Кстати говоря, отставной шпион французской короны, знаменитый кавалер д’Эон, скрывшись в Англии, вне досягаемости для французской полиции (до чего же измельчали специалисты со времен прежнего царствования!) благополучно шантажировал монарха, а затем и его преемника этой тайной, вымогая у них достаточно значительные суммы денег. Конец этой малосимпатичной истории положили только Революция.	+	Впрочем, Людовика-младшего королем можно было назвать с большой натяжкой; вечно скучающий слабый духом монарх занимался исключительно своими удовольствиями, по сути дела оставив дела управления в руках своей фаворитки [[ru.wp:Маркиза де Помпадур\|мадам де Помпадур]] и кабинета министров. Кстати говоря, это царствование также имело свою тайну — скажем так, несколько скабрезного свойства: знаменитый [[ru.wp:Олений парк\|Олений Парк]]. Это был, говоря языком ХХ века [[ru.wp:Пансион для девушек\|Институт Благородных Девиц]], предназначенный исключительно для того, чтобы готовить для вечно скучающего короля запасных любовниц. Судите сами, дорогой читатель, сколь низко пала предреволюционная Франция, если самые родовитые дворяне наперебой пытались определить туда своих дочерей. Кстати говоря, отставной шпион французской короны, знаменитый [[ru.wp:Шевалье д’Эон\|кавалер д’Эон]], скрывшись в Англии, вне досягаемости для французской полиции (до чего же измельчали специалисты со времен прежнего царствования!) благополучно шантажировал монарха, а затем и его преемника этой тайной, вымогая у них достаточно значительные суммы денег. Конец этой малосимпатичной истории положили только [[ru.wp:Великая французская революция\|Революция]].

−	Впрочем, для нас будет важным то, что при Людовике-младшем, путы страха, которыми его предшественник опутал страну, постепенно ослабли, и о Маске заговорили, вначале несмело, затем в полный голос. Король молчал. Неизвестно, был или не был он посвящен в тайну, однако, не желая прибегать к насилию, и не менее наивно ожидая, что слухи утихнут сами собой, Людовик добился лишь того, что на свет Божий стали одна за другой выплывать реальные события и воспоминания свидетелей. Остановимся сейчас лишь на тех из них, что были доступны, так сказать, внешнему слушателю и зрителю XVIII века, не имевшего доступа к архивам грозной парижской крепости. Вперед, читатель.	+	Впрочем, для нас будет важным то, что при Людовике-младшем, путы страха, которыми его предшественник опутал страну, постепенно ослабли, и о Маске заговорили, вначале несмело, затем в полный голос. Король молчал. Неизвестно, был или не был он посвящен в тайну, однако, не желая прибегать к насилию, и не менее наивно ожидая, что слухи утихнут сами собой, Людовик добился лишь того, что на свет Божий стали одна за другой выплывать реальные события и воспоминания свидетелей. Остановимся сейчас лишь на тех из них, что были доступны, так сказать, внешнему слушателю и зрителю XVIII века, не имевшего доступа к архивам [[ru.wp:Бастилия\|грозной парижской крепости]]. Вперед, читатель.

	== Константэн де Ренневиль ==		== Константэн де Ренневиль ==

Zoe: /* Новое царствование */

2016-11-03T21:44:45Z

Новое царствование

← Предыдущая		Версия 21:44, 3 ноября 2016
Строка 17:		Строка 17:
	\|}		\|}
	\|}		\|}
−	Итак 1 сентября 1715 года Людовик-Солнце оставил сей бренный мир, и на престоле оказался его правнук, как мы уже говорили, единственный выживший представитель французского королевского дома. Новому королю едва исполнилось 5 лет, посему, как несложно предположить, самостоятельно править он не мог. Регентом при малолетнем монархе стал Филипп Орлеанский — единственный выживший сын Мадам Палатины (которая, кстати сказать, была совсем не рада подобному назначению, и оказалась права). Злые языки поговаривали, что властолюбивый герцог найдет способ извести малолетнего короля, чтобы освободить для себя престол, но так или иначе, подобного не случилось. Времена регентства запомнились парижанам невероятным разгулом преступности, в частности в городе орудовал знаменитый Картуш, которого в невероятно приукрашенном виде уже в наше время сыграет в кино Жан-Поль Бельмондо. Ситуация дошла до того, что ловкий вор сумел стащить шпагу очень тонкой работы, красовавшуюся на бедре самого регента. В народе смеялись: простой вор обокрал главного вора Франции.	+	Итак 1 сентября 1715 года [[ru.wp:Людовик XIV\|Людовик-Солнце]] оставил сей бренный мир, и на престоле оказался его [[ru.wp:Людовик XV\|правнук]], как мы уже говорили, единственный выживший представитель французского королевского дома. Новому королю едва исполнилось 5 лет, посему, как несложно предположить, самостоятельно править он не мог. Регентом при малолетнем монархе стал Филипп Орлеанский — единственный выживший сын Мадам Палатины (которая, кстати сказать, была совсем не рада подобному назначению, и оказалась права). Злые языки поговаривали, что властолюбивый герцог найдет способ извести малолетнего короля, чтобы освободить для себя престол, но так или иначе, подобного не случилось. Времена регентства запомнились парижанам невероятным разгулом преступности, в частности в городе орудовал знаменитый Картуш, которого в невероятно приукрашенном виде уже в наше время сыграет в кино Жан-Поль Бельмондо. Ситуация дошла до того, что ловкий вор сумел стащить шпагу очень тонкой работы, красовавшуюся на бедре самого регента. В народе смеялись: простой вор обокрал главного вора Франции.

	Казну постоянно лихорадило, оставшиеся без сильной руки чиновники и важные персоны на местах, как водится, принялись тянуть каждый к себе, не будучи в состоянии навести порядок, регент, желая хоть как-то поправить финансовое положение страны, предоставил полную свободу действий шотландскому авантюристу Джону Ло. История эта известна, повторять ее не стоит, очень коротко — Ло создал одну из первых в истории Нового Времени финансовых пирамид, которая после недолгого ажиотажа, благополучно обрушилась, временно «вылечив» казну, и обобрав до нитки простых французов. Популярность регента после этой истории упала чуть ли не до нуля, парижский люд прямо на улицах и площадях распевал неведомо кем сочиненные куплеты, в которых высказывалось сомнение, действительно ли сей бездарный политик — сын горячо любимой народом Мадам? Так что нечего удивляться, что парижане, а за ними и вся страна, с облегчением вздохнули, когда наконец возмужавший Людовик взял бразды правления в свои руки.		Казну постоянно лихорадило, оставшиеся без сильной руки чиновники и важные персоны на местах, как водится, принялись тянуть каждый к себе, не будучи в состоянии навести порядок, регент, желая хоть как-то поправить финансовое положение страны, предоставил полную свободу действий шотландскому авантюристу Джону Ло. История эта известна, повторять ее не стоит, очень коротко — Ло создал одну из первых в истории Нового Времени финансовых пирамид, которая после недолгого ажиотажа, благополучно обрушилась, временно «вылечив» казну, и обобрав до нитки простых французов. Популярность регента после этой истории упала чуть ли не до нуля, парижский люд прямо на улицах и площадях распевал неведомо кем сочиненные куплеты, в которых высказывалось сомнение, действительно ли сей бездарный политик — сын горячо любимой народом Мадам? Так что нечего удивляться, что парижане, а за ними и вся страна, с облегчением вздохнули, когда наконец возмужавший Людовик взял бразды правления в свои руки.